Лица не разобрать. Но оно и к лучшему, подумал Николас.
Белая фигура не двигалась. Из-за тумана казалось, что она парит над землей.
– Явно же это человек, – убеждал голос в голове. – Призраков чувствуешь иначе, ты же помнишь?
Он помнил, хотя уже давно не верил. Вибрация по телу, напряжение, мурашки, зной и холод. Воспоминания вернулись в его голову. Но ничего такого он не чувствовал. Только нарастающий страх. Возникла мысль, что призрак может быть настоящим. Просто писатель вне поля его влияния.
Николас сделал шаг. Ему понадобилось посмотреть под ноги, чтобы взять самодельное устройство, но за это время призрак исчез.
Появился он в двадцати шагах со спины Николаса, когда тот вращательными движениями вернул свет на виноградники. Невероятно быстрое перемещение. Человеку с таким не справиться.
С такого расстояния света было достаточно, чтобы определить темные пятна на расплывшемся лице как глаза, но не более того.
– Кто вы? Зачем вы здесь? – Николас попытался установить контакт, но призрак молчал.
Ближе. Надо подойти ближе. Или же… Николас намеренно остановил ручку, и свет погас. Призрак исчез. Но в ту же секунду писатель ощутил на спине тяжелый взгляд. Он возник позади. Николас развернулся, все еще оставаясь в темноте. Десять шагов, может, меньше. Один ряд виноградных кустов. Такое расстояние разделяло их. Электрическая свеча вновь заработала.
На этот раз лицо можно было разобрать. Бледное, потекшее, как свечной воск, оно не имело носа. Только пустые черные глазницы и искривленный рот. Призрак молчал. Николас прислушался к ощущениям. Тревога и нарастающий страх, и больше ничего. Никакого призрачного эффекта.
В этот раз он ручку не останавливал, но свет все равно погас. Фигура за секунду растворилась в темноте. И в то же мгновение возникла позади. Так близко, что ощущалось его тяжелое сдавленное дыхание.
Глухой стук, боль в затылке, и Николас погрузился во тьму.
Вороны кружили над бесчувственным телом и радостно каркали новой закуске.
Отрывок из книги Николаса Райта «Последний призрак».
Представьте, что вы умерли и стали призраком. Представили? Так вот теперь подумайте, есть ли вам дело до живых? Мне кажется, что нет. После смерти жизнь кажется чем-то незначительным.
Не то чтобы я умирал и потом воскрес, чтобы так судить. Но все же моя жизнь не раз подвергалась опасности. Мне даже довелось ощутить себя в роли духа. Потому как я видел собственное тело со стороны. Я парил, наблюдая за тем, как жизнь покидает тело вместе с вытекающей из раны кровью. И знаете что? Меня это не волновало. Даже не злил виновный в этом человек.
Именно тогда я пришел к умозаключению, что настоящим духам, тем самым, что по какой-то причине покинули бренные тела, совсем до нас нет дела. Просто представьте, что они меняют свою вечную загробную жизнь на то, чтобы греметь по ночам столовыми приборами и посудой. Стонут в темных углах, вместо того чтобы парить над землей. Глупо, не правда ли?
Если же их что-то и держит в этом мире, то только любовь. Любовь близких, которые никак не могут их отпустить или с которыми им трудно проститься.
Иногда мои путешествия приводят меня к интересным людям с интересной историей. Которым я, к своему удивлению, не могу найти рационального объяснения. В таких историях нет ни видений, ни похищений и – что больше всего меня радует – нет смертей.
В Московское театральное училище никак не мог поступить один юноша. Наше знакомство началось с того, что он попросил дозволения взять отрывок моей первой книги. Несмотря на то что я считал ее довольно бездарной, она ему нравилась. Вот только как он ни старался, ему не удавалось запомнить нужный монолог. Ко всему прочему он был ужасно невезучим молодым человеком. Выходя на сцену, он обязательно запинался. Мог угодить в лужу или поскользнуться на обычной дороге.
Когда я спросил его, что, может, он выбрал неверный жизненный курс, он ответил, что старается ради своей бабушки, которая мечтает увидеть его на театральной сцене. Увы, но бабушка так и не дожила до его триумфа. Однако с ее смертью жизнь юноши круто изменилась.
Еще при жизни она всегда переживала за него и всячески оберегала. Жила она в этом мире, как и многие бабушки, не ради себя, а ради собственного внука. И как мне кажется, после смерти своего призвания не изменила.
Однажды юноша мне признался о довольно удивительном случае. Он посчитал, что тот может меня заинтересовать и стать частью одной из книг. И был прав. В ночь, когда он учил тяжелую роль и никак не мог запомнить, ему приснилась бабушка. Ее руки держали книгу. Она попросила его поспать, чтобы набраться сил перед прослушиванием, а сама всю ночь ему читала нужный фрагмент. Парень говорил со мной честно, и у меня есть все основания верить ему, что текста он не учил, но утром знал все слова наизусть.
Никаких жутких историй. Мести и крови. Может, настоящие духи желают нам только добра, если, конечно, существуют на самом деле.
Глава 24
Николаса окружала темнота. Руки и ноги стягивала бечевка. Обмякшее тело висело на деревянной балке. Из-под рубахи и брюк торчала солома. А на голове холщовый мешок. Но все равно Николас видел себя. В один момент он был в теле, висящем, как пугало, и стоял возле него незримым духом.
Недалеко Жак сгребал листья в большую кучу у основания столба.
– Остановитесь, Жак, что вы делаете? – Садовник молча продолжал свою работу.
Люди в белых мантиях, держа в руках свечи, окружали его. За их спинами сливались с темнотой сухие кусты винограда.
На плечо грузно приземлился ворон и громко каркнул в ухо.
Листьев становилось все больше. Плывя по воздуху, люди приближались со свечами. Их растекшиеся лица едва можно было узнать. Но Николас узнал среди них Матиса и Мари. Среди белых фигур был и Антуан, и мажордом Франсуа. Были еще люди, кого он так и не смог опознать.
Птицы продолжали садиться на плечи, руки и голову. Они каркали, подзывая остальных.
Николас видел, что листьев становится все больше. Жак их сыпал и сыпал, так что они уже закрывали ноги. Но он стоял рядом, не