Николас сложил руки на стол и положил на них голову. В таком положении головная боль возвращалась обратно к своему очагу. И он не заметил, как заснул.
Сон был поверхностный, такой, когда реальность смешивается с фантазией. Николас был одновременно в кабинете, но и парил где-то еще. При этом он все еще ощущал легкий сквозняк из оконной щели, твердую поверхность деревянного стола и давление головы на руки. Он слышал все звуки, поэтому, когда за окном что-то щелкнуло, с шумом рухнуло и кто-то вскрикнул, он тут же проснулся и бросился к окну.
Глава 27
После отъезда мсье Обрио и ужина с Николасом Матис вернулся в свою комнату. Несмотря на то, что на людях он вел себя как совершенно здоровый человек, его организм испытывал жуткие боли. Каждый прием пищи обжигал желудок, а горло постоянно пересыхало. Сколько бы Матис ни пил воды, это не помогало. Ему требовалось перевести дыхание, чтобы не заставлять сестру волноваться. Правда, сегодня ее практически не было видно. Но оно и к лучшему. Реже приходилось скрывать острую боль.
Как-то в детстве Матис по ошибке выпил винный уксус вместо виноградного сока. Его тут же стошнило. Но уксус успел обжечь пищевод и горло. Голос пропал, а мальчик еще две недели питался исключительно нежирной пищей без каких-либо приправ. Эффект был похожий. Поэтому Матис все больше отвергал версию о том, что его намеренно пытались отравить, и все больше склонялся к тому, что в одной из бочек вино попросту скисло. А Франсуа этого не заметил.
В качестве подтверждения этой версии он вспомнил слова Фредерика о том, что одна бочка испорчена. Может быть, именно там были скисшие остатки вина.
Набравшись сил и выпив практически весь графин воды, которая с недавнего времени лишилась всякого вкуса, как и большая часть еды, Матис отправился в винный погреб.
С собой он взял Франсуа, потому что у того вкусовые рецепторы были в порядке.
Винный погреб семьи Сент-Мор был небольшим. Практически все вино сразу отправлялось к адресатам. Для себя они оставляли четыре бочки разного купажа. Каждая бочка вмещала в себя около двух тысяч бутылок вина. И, лежа на боку, высотой достигала плеча человека среднего роста. Две из них все еще хранили вино. Но это были последние запасы, которые следовало вскрыть не раньше, чем через год. Еще одна бочка давно пустовала. Последнюю бутылку из нее наполнили еще до печальных событий Сент-Мора. Оставшаяся опустела совсем недавно. Вином из нее поили тех, кто пришел проститься с Кристофом. Именно о ней, судя по всему, говорил Фредерик Обрио.
В погребе пахло сыростью, скисшей ягодой и влажным деревом. Но все запахи меркли на фоне прогнившей бочки. Необязательно было обладать уникальным нюхом, чтобы понять, что от бочки дурно пахнет. Но для надежности Матис поводил пальцем внутри крана и поднес его к носу. Резкий кислый запах гнили ударил в нос. Судьба бочки решена.
– У нас осталось вино, разлитое из этой бочки? – спросил Матис, глядя на пустые винные полки.
– Может быть, пару бутылок, – ответил Франсуа.
– Найди мне их, думаю, в них и кроется тайна моего отравления. А может, и моего отца.
Франсуа снял со стены лампу, зажег ее и отправился к дальней стене погреба, где стояли остатки запасов Сент-Мора.
Оставшись, Матис попробовал толкнуть бочку, но сил не хватило. Да еще и удушливый запах кружил голову. Франсуа вернулся быстрее.
– Осталось три бутылки, на них тот же номер, что и на бочке, да и купаж совпадает. – Франсуа поднес этикетку бутылки к крышке бочки и еще раз сравнил символы.
– Откроем его в гостиной, потому что здесь любое вино покажется уксусом.
Франсуа согласился, и они поднялись в дом.
– Мне пить нельзя, так что пробовать придется тебе, и заранее прости, если оно ужасно, – сказал Матис, вертя в руках одну из бутылок. На вид вино было отличным. – Ты, кстати, не помнишь, наливал ли ты мне его в ту ночь, когда я отравился?
– Возможно, мсье Сент-Мор, но я могу это проверить, изучив пустые бутылки в погребе, и ответить точно.
– Позже, давай откроем одну из них.
Матис поднял каждую бутылку на свет и изучил ее содержимое. Вино яркими бликами играло на свету. Было бы печально, окажись оно испорчено.
– Давай попробуем эту. – Матис протянул бутылку. – Выглядит мутнее остальных.
Франсуа безмолвно принял ее. Из нагрудного кармана он извлек металлическую спираль с ручкой, вкрутил ее в пробку. Провернул, чтобы пробка отклеилась от краев, и резким движением под слабый хлопок извлек ее из горлышка. Домоправитель ловко наполнил бокал. Поднял его к свету, изучил напиток, покрутил, поднес к лицу. Медленно втянул воздух и сделал несколько глотков. Подержал вино во рту и проглотил.
– Отличное вино!
Матис хоть и верил ему, но все равно взял бокал из руки и понюхал. Терпкий, слегка кислый запах. Насыщен темным виноградом. Уже было понятно, что оно не испорчено. Такое вино отлично подошло бы под дичь.
– Хорошо, открывай вторую.
Все три бутылки были опробованы. И все три обладали отличным вкусом. На последней Матис не выдержал и попробовал вино. Он подержал его во рту и выплюнул. Хотя не хотелось.
– Значит, бочка пропала уже после, и проблема, вероятно, не в вине.
– Может быть, вы что-то съели? А вино лишь ускорило реакцию.
Матис помрачнел. Все складывалось так, что, скорее всего, кто-то хотел его отравить.
– Возможно… Но главное, что наше вино по-прежнему высокого качества, а значит, за бутылки, отправленные королевскому сомелье, переживать не стоит.
– Что делать с этим вином?
– Одну отнеси писателю, вторую выпей сам, а третью… – Матис взял ее в руки. – Я уж так и быть спасу.
– Но врач…
– Будет обидно, если вино такого качества придется вылить. К тому же я чувствую себя гораздо лучше.
Писатель от вина отказался, но Матис этого не узнал. Мажордом умолчал об этом. Он переживал, что молодой хозяин и вторую бутылку решить спасти самостоятельно. Еще одну он мог ему позволить, но две было бы слишком.
Чтобы никто ему не помешал, Матис отправился на вечернюю прогулку. Он избегал сестры, боясь того, что она заберет у него бутылку. Поэтому пил в укромном уголке сада, спрятавшись за массивным стволом дуба.
Он пил не спеша,