– Сожалею, что не смогу присутствовать на вашем торжестве. Ведь мне, и правда, пора возвращаться.
– Как жаль. – Антуан освежил бокалы. – Кстати, вы могли бы выехать утром. Вместе с Франсуа. Путь в приятной компании всегда короче. Я даже приготовил вам подарок в дорогу. – Антуан вытащил из-за спины книгу. – Помнится, у нас было несколько отличных партий в шахматы. У вас талант.
Николас взял ее в руки и прочитал заголовок:
– Филипп Стамм «Опыт шахматной игры».
– Я даже подписал ее для вас, – добавил Антуан.
Вот тебе и мат, подумал Николас. В большой партии Антуан его обошел и еще так вызывающе об этом заявил.
– Спасибо, но, пожалуй, я задержусь на день. Все-таки невежливо уезжать не попрощавшись, – ответил с улыбкой Николас.
Как же бесил Антуана его русский акцент. Теперь особенно.
– Вы правы. Вам следует набраться сил. Ах да! – Антуан достал бутылку вина с красным сургучом – вино из коллекции для королевского двора. – Матис оставил ее вам. Говорит, что обещал наградить вас вином за помощь. Поверьте, он выбрал лучшее из своего запаса.
Николас взял и бутылку. Было ясно, что от него хотят поскорее избавиться, но, с другой стороны, так было даже лучше. Он не видел Мари больше дня, и связь с девушкой ослабла. Что случится, если они встретятся вновь? Видимо, ее будущий жених думал так же.
Антуан допил вино. Отвесил поклон, с натяжкой улыбнулся и вышел. Николас вернул бокал на стул и открыл книгу:
«На долгую память. Антуан Барье!»
Николас фыркнул и отбросил книгу на кровать.
Глава 39
Утром прибыл врач Морис Гует. Тот самый, которого просил разыскать Фредерик Обрио. И госпожа Торндайк покорно исполнила его просьбу. Его приезд оказался кстати. Сначала он осмотрел плечо Николаса и заключил, что рана начала гноиться. Но нет ничего страшного. Врач заново вскрыл рану, срезал часть кожи, обработал ее и наложил свежую стерильную повязку. После вколол морфий, от которого стихла боль.
– Главное, чаще менять повязку, тогда рана быстро зарастет, – закончил Морис.
Николас ответил ему что-то невнятное. Опиаты начали действие. Писатель что-то пробубнил, взмахнул рукой и отключился.
Следом была Мари. С ней все оказалось куда проще. Легкие ссадины и синяки. Ничего критичного. Матис просил мсье Гуета осмотреть тела Анны-Николь и Луи. Тот сначала согласился, но, подойдя к бочке с обезображенным телом, отказался. Все-таки его профиль – живые люди, а не мертвые, заключил Морис Гует и спешно покинул погреб.
Следов Фредерика и Жака никто не обнаружил. Поздно ночью они покинули поместье. Так что прибывшие к вечеру полицейские только разводили руками. Они забрали тела. Выслушали показания всех, кроме спящего писателя. Начали с Антуана. Тот описал все события, не забыв несколько раз упомянуть, что именно он спас девушку и раскрыл замысел преступников. Последним на вопросы отвечал Матис. Поговорили с ним скупо. Его показания мало отличались от показаний Мари и Антуана. Некоторые моменты полицейские вообще опускали. Призраки и ночные мелодии вызывали только усмешку. В итоге они пообещали приложить все усилия на поиски преступников и спустя пару часов покинули особняк в компании врача.
Жизнь вернулась к привычному укладу. Франсуа накрыл ужин на четверых, но Антуан предложил отнести порцию Николаса в его комнату, сославшись на то, что писатель, вероятно, слаб. Франсуа покорно выполнил поручения.
К ужину Мари спустилась позже остальных. И застала брата за обсуждением переезда в поместье Антуана Барье.
– Но я не хочу покидать наш дом! – вмешалась Мари. Она хотела сказать иное, но решила, что может обидеть Антуана.
– Всего лишь на время, – ответил ей Матис. – Пока не продадим поместье.
– Мы его продаем?
– Оно приносит слишком много бед, и я не могу больше так рисковать. Ты же помнишь наш уговор? Мы продадим его и переедем жить в Париж или Лондон.
– Или мы можем посетить сразу несколько стран и понять, где лучше всего. – ответила Мари брату.
Антуан напрягся.
– Как угодно! – Матис улыбнулся. – Главное, подальше от этого места, пока не случилось ничего дурного.
– Почему не спустился мсье Райт? – спросила Мари.
Матис хотел было ответить, но его опередил Антуан.
– Доктор велел ему соблюдать постельный режим, так что его лучше не беспокоить. – Голос его стал тверже. – Но мне непонятно ваше настроение?
– Мое настроение? – Девушка удивленно захлопала глазами.
– Еще вчера вас похитили, жизнь вашего брата была под угрозой, и теперь наши враги все еще на свободе, а вы так беспечны!
– Простите, я просто рада, что мы в порядке. – Она мило улыбнулась Антуану.
– Напомню вам, что не все! – Антуан говорил громче и быстрее. – Мне напомнить судьбу Анны-Николь? Что если это дело рук Жака или Фредерика? Возможно, где-то за стенами вашего дома они готовят план мести.
– Но я же не одна, и больше никаких секретов утаивать не собираюсь. – Мари говорила спокойно.
Антуан понимал, что за этой улыбкой девушка явно что-то умалчивает.
– Будет лучше, если писатель как можно скорее уедет, так они до него точно не доберутся, а вы… – Антуан взял себя в руки и продолжил спокойнее. – Вы будете в безопасности в моем доме. Я попрошу отца, он наймет охрану. Нескольких опытных солдат, что будут сутками стеречь вас, потому что я больше не допущу, чтобы с вами что-нибудь случилось. Ведь я…
– Может быть, вина? – Мари спешно перебила признание Антуана. Она понимала, что он хотел сказать, и была не готова.
Антуан достойно принял ситуацию и замолчал. В полной тишине, где лишь изредка приборы звонко касались тарелок, Франсуа разлил одну из бутылок, предназначенную для королевского двора. Антуан поднял свой бокал.
– За вас, Мари!
– За спасение моей сестры! – подхватил его Матис.
Благополучие вернулось в дом.
После ужина Мари поднялась в комнату Николаса, но писателя не застала. На ее вопрос Франсуа ответил, что тот недавно уехал. Что за срочное дело заставило его отправиться в путь, он не знал. Но Мари и не надо было ничего объяснять. Она все понимала.
Глава 40
Когда эффект от морфия начал спадать, к Николасу пришли сны. Ему казалось, что он парит над облаками, что попутный ветер его несет подобно воздушному змею. Все, к чему он прикасался, меняло форму и цвета.
Потом вернулась память. События каждого дня стремительно проносились перед ним. Николас снова оказался в особняке. Теперь же он был наблюдателем и видел, как глупо выглядит