И потратил бы ещё больше, если бы на его личный номер вдруг не поступил анонимный звонок от загадочного информатора. Илларион и по сей день понятия не имеет, кто это. Информатор, скрывший свой голос, сообщил всё вплоть до имени, адреса и места обучения повзрослевшей Светы Козыревой. За определённую сумму неизвестный был готов спровоцировать переезд приёмной семьи обратно в Новый Оскол для удобства работы организации. Сказать, что Илларион не поверил ни одному произнесённому анонимом слову, — не сказать ничего. Но и на подтверждение личности времени тратить он больше не мог. Сотрудники отдела по работе с Пророчеством тут же пробили добытую информацию. Чудо, но каждый факт действительно оказался правдив.
Огромный вопрос, как Линда вообще додумалась до такого плана и как именно его осуществила, но избранная волчица оказалась жива и невредима и всё это время жила с приёмными родителями, дальними родственниками Влада, в соседнем городе. О родстве с приёмными тоже сообщил информатор, но это Илларион подтвердить не смог: все имеющиеся в базе документы указывали на то, что Света им родная. Но ведь он не сошёл с ума и точно знал, что её кровные родители — Линда и Влад, а Вениамин родился обычным человеком и знать не знал о существовании обелисков.
Так Илларион всерьёз заподозрил, что Линда действительно могла оказаться наполовину пепельной, сжечь машину, при этом не поранить дочь, особенно усердно контролируя силу огня, и к тому же загипнотизировать Вениамина и Татьяну, заставив их поверить в родство со Светой. Она наверняка стёрла им воспоминания, заменила их на ложные и велела новым опекунам покинуть город, чтобы незаметно выйти из подконтрольной организации зоны.
Всё это могло показаться логичным, но Илларион ещё долго пребывал в ступоре, обдумывая всю имеющуюся информацию. На протяжении полутора веков Розенкрейц промывала чёрным волкам мозг, строя из себя тайных спасителей, под маской криминальной организации охраняющих покой города. По идее, они должны были с пониманием отнестись к их просьбе отдать чёрную волчицу или, в качестве крайней меры, применить гипноз вновь. Но кто-то из адептов однажды предал Розенкрейц, спровоцировал появление на свет гибрида чёрного волка и пепельного, которая не поддавалась гипнозу и при этом знала нечто, заставившее её в такой жёсткой форме отказаться от сотрудничества с Илларионом.
Но Ольга и Илларион ещё в самом начале условились, что никому не расскажут о второй версии Пророчества. Лишь для двух незадавшихся работников он нарушил это обещание, чтобы те могли предложить Козыревым реалистичную сделку. Откуда Линда могла знать, что пепельные принимают сородича за избранного, а чёрного волка — за главную добычу? Что ещё, кроме этого, заставило бы её так поступить? Могла ли она, будучи уверенной в том, что избранная, которая спасёт обелисков от некой напасти, — её дочь, так надёжно спрятать Свету от мира обелисков? Если Свету изолировать от оборотней, она никогда не узнает о своём истинном предназначении, но при этом не попадёт в руки Розенкрейц, которые, однако, и без того уже давно не были всемирным злом в глазах чёрных волков.
По плану Ольги, обелиски должны были хорошо помнить о Пророчестве, но при этом не иметь оснований верить ему. Контракт должен был стать подтверждением того, что Розенкрейц не нападут, а мирное сосуществование — доказательством.
Обелиски не могли быть уверенными, что враги из Пророчества — пепельные, но точно знали: избранный — чёрный волк. Розенкрейц просто мелькали на глазах оборотней, чтобы те не забывали, в каком положении находятся, но не причиняли вреда с момента смерти Ольги Романовой и заключения контракта. Прошло время, и все забыли, что Пророчество — не сказка. Спасаться было не от кого, а присутствие в городе организации лишь добавляло некоторые неудобства. Лишь этот несчастный пожар заставил оборотней поверить, что великое зло, от которого их нужно будет спасать, — Розенкрейц. Не допусти адепты этой оплошности, оборотни и не восприняли бы легенды своих предков за чистую монету.
Обелиски хоть и думали, что чёрные волки давно вымерли, сами чёрные волки, скрывающиеся от сородичей, верили, что Иллариону известно об их Пророчестве.
Пепельным же было известно: избранный — другой пепельный, что принесёт в жертву высшему правителю, Модесту, чёрного волка.
Илларион не обсуждал это с Ольгой, но за полтора века догадался сам: истинный избранный чёрный волк — исключительная особь, в которой сконцентрируется большая часть уже погибших ранее других чёрных волков. А когда избранный сможет впитать в себя силы всех погибших? Когда все чёрные волки… погибнут?
Илларион даже при таком условии и не думал никого убивать, но судьба будто кричала чёрным волкам: «Вы должны умереть!» Шесть оставшихся после смерти Ольги кланов постепенно вымирали, пока не остались только Влад и Линда. Тогда у них родилась дочь. И почти сразу после её рождения оба родителя погибли. Илларион не знал, как это сделала Линда и погибла ли она вообще, но, во всяком случае, на Земле её следов обнаружено больше не было.
Так на Земле осталась единственная выжившая чёрная волчица — Света Козырева, на чьё местоположение Иллариону так любезно и так вовремя указал анонимный информатор. Розенкрейц действительно, наконец, нашли её. Но почему никто из них не разглядел её биополе при слежке?
Полтора века назад Ольга поведала Иллариону об особых способностях каждого клана чёрных волков, и среди семи числился один, умеющий запечатывать биополя. Некоторые золотые обелиски других видов тоже обладали таким талантом, но чёрные волки не были бы чёрными волками, если бы не отличились и здесь. Их печати могли держаться десятки лет и не снимались без желания заклинателя даже после смерти подвергшегося печати и самого заклинателя. Илларион отслеживал семейное древо каждого клана, исключая не-чёрных волков, поэтому прекрасно знал, чьим потомком была Линда. И логично предположил, что та воспользовалась случаем и наложила печать на Свету. Потому он никак не мог отследить волчицу и на несколько лет уверовал в то, что избранная действительно погибла.
Любая такая печать требовала конкретного условия снятия, совпадающего с условием наложения. Если печать наложили, когда обелиск находился в воде, снять её можно, лишь погрузив его обратно в воду. На словах легко, но условие