Он потратил столько времени и сил, чтобы узнать, что работал на благо древнего демона.
И вот чудесная череда случайностей вернула его обратно на Землю.
Но что теперь он должен делать? Ради чего живёт теперь? Есть ли в его существовании вообще хоть какой-то смысл? Он настолько бесполезен, что провёл полтора века впустую.
Он снова оказался абсолютно бесполезным куском плоти и крови.
Послышался шорох и громкий выдох Сони. Она потянулась, выйдя, наконец, на свежий воздух. Точно, теперь за его спиной поднимались наверх восемь разъярённых обелисков, чьи жизни он грозился забрать, и ещё одна таинственная особа, действовавшая неизвестно с какими намерениями. За полтора века Илларион ни разу не рассматривал вариант становления воспитателем в детском саду, да и желания такого не имел.
Что теперь с ними делать? Не тратить время на бесполезные оправдания и пойти домой? Но теперь у него было бесконечно много свободного времени, откуда взяться делам, когда его жизнь вновь потеряла смысл? Он будет даже рад, если эти дети прямо сейчас найдут способ наконец-то прекратить его бесконечные страдания.
Илларион резко развернулся. Следом за Соней из тёмного прохода ему навстречу вылетел сверкнувший серебристой искрой меч и, едва не попав пепельному прямо в глаз, со звоном впился в обломки стены позади. Илларион крепко сцепил кулаки.
Он сам виноват в произошедшем, теперь придётся отвечать за свои действия. Не в первый и не в последний раз…
Это никогда не закончится.
— Стой, где стоишь, отродье! — крикнул Богдан, вылетая из подвала во главе остальных пришедших в чувства обелисков.
Илларион рефлекторно пригнулся, и в сантиметрах над его головой рукояткой вперёд вновь пронёсся меч, который Богдан вернул обратно себе в руку. Минутку, он уже в третий раз видит этот клинок. Что это за оружие такое? Семейная реликвия?
— Остынь, я не собираюсь больше наносить вам вред, — спокойно проговорил Илларион, уклоняясь ещё от двух ударов. Надо же, волчонок так быстро вернул себе силы. К слову, рана на руке Иллариона тоже вмиг затянулась ещё в подвале. От смятения он уже успел позабыть, что парню удалось его ранить. — Я надеялся, что вы поймёте хотя бы это.
— Чтобы я просто так оставил монстра, причинившего страдания стольким обелискам! — холодно отчеканил Богдан, не переставая замахиваться на пепельного с атаками. — Откуда нам знать, может, ты и твой отец разыграли спектакль? Не имею желания разбираться в мыслях демонов.
Глаза Иллариона сверкнули алым пламенем, а лицо исказила ярость. Богдан знал, что рано или поздно пепельный нападёт. Не дожидаясь ответной атаки, парень направил клинок прямо ему в грудь. И попал! Нет… Стойте… Почему он не уклонился?..
Илларион выглядел настолько свирепым, что казалось: вот-вот вокруг заполыхают багровые языки пламени и взметнутся к самому небу, сжигая всё на своём пути. Но он просто замер, дав Богдану пронзить грудь мечом светлой стороны Луны насквозь. Зрачки парня сузились, от шока его тело задеревенело, и он, отпустив рукоять меча, на негнущихся ногах медленно отошёл подальше. Меч так и остался на месте, но из раны не текла кровь. Илларион продолжал неподвижно стоять на месте, испепеляя волка взглядом, Богдан почувствовал себя несколько неловко и невольно потёр затылок.
Илларион пылал не от ярости. Его изнутри пожирали всевозможные эмоции, от обиды до безысходности, от скорби до сожаления.
Почему?..
Ну почему он не может умереть даже от такого ранения?!
Богдан и остальные обелиски отпрянули. Илларион медленно поднял руку, схватился за рукоять и, вытащив меч из груди, бросил обратно владельцу. Богдан едва успел опомниться и поймал его у самой земли. Пепельный так и стоял, молча глядя на парня с разрезанной на груди рубашкой без следов крови, а Богдан больше не решался атаковать. Остальные за его спиной переглянулись.
Какого чёрта?.. Разве этот меч, вместе с другими артефактами, не был создан для того, чтобы победить Иллариона?
— А теперь прекратите вести себя как дети и послушайте, — процедил Илларион, переводя взгляд на ребят позади волчонка. — Вышло небольшое недоразумение, но если вам не нравится эта формулировка, придумайте сколько угодно собственных. С момента смерти Ольги Романовой я не убил ни одного оборотня и старался не делать этого даже с конкурентами и предателями организации. Все байки про злого и ужасного Иллариона Розенкрейца обелиски придумали сами, увидев, как я сжигаю Ольгу. Можете мне не верить, я и не надеялся, что вы примете за правду хоть одно моё слово: Ольга была моей подругой, а план по захвату контроля над Новым Осколом разработан полностью ею. Она ненавидела обелисков за пренебрежительное отношение к крепостным и мечтала это изменить, я лишь вовремя появился в её имении. Отец отправил меня на Землю, чтобы найти чёрную волчицу и привести в замок. Так я отбывал наказание за совершённое преступление и, если бы не череда случайностей, вообще не оказался бы здесь, а обелиски Нового Оскола давно бы уже сгнили в море контрабанды, работорговли и прочей преступности. Если никто не прислушался к моим словам, вынужден откланяться.
Подол пальто взметнулся в воздух, подхваченный порывом ветра: одним движением Илларион развернулся и, пылающий гневом и смятением, широким шагом направился к выходу из развалин. Ребята переглянулись. Они почти ничего не поняли из беглого рассказа и даже не знали, поверили ему или нет. Вероятно, нет?..
Соня переводила взгляд с обелисков на стремительно удаляющегося Иллариона и обратно, чувствуя себя достаточно неловко. Он так взбесился, что передумал слушать её объяснения? Ну, задание по практике выполнено, можно и ноги делать. Она развернулась, чтобы незаметно последовать за Илларионом, но тут над руинами раздался звонкий клич, заставив всех подскочить на месте:
— Эй, Илларион! — протяжно кричала Света так, словно он был в километре от них, а не в паре метров, остальным пришлось прикрыть уши и поморщиться. Ошарашенный пепельный остановился. — Мы ни черта не поняли, вернись и расскажи всё от начала и до конца! — Она помахала ему рукой, когда тот всё-таки обернулся, и оскалилась в азартной улыбке. — Судья тебя не дослушал.
Ребята как один недоверчиво покосились на неё. Она собирается выслушать все оправдания Иллариона? Разве могут его оправдать какие-либо слезливые истории о старой дружбе и зле ради добра?
Но Свету не интересовало, что думают другие. Она и сама удивилась внезапному порыву откровения Иллариона. Она с самого начала предполагала, что вся эта история с оборотнями против пепельных не так проста, чтобы делить всё на чёрное