К сожалению, лёгкий толчок в плечо был совершенно реальным. Богдан подкрался к ней сзади, пока остальные увлечённо переговаривались с Илларионом, и, не отводя взгляда от пепельного, шепнул ей:
— Когда ты последний раз такое видела?
— Чё? — За пару дней общения с Богданом Света уже попривыкла к таким фокусам, но сейчас была слишком вымотана. — Ну, допустим, никогда.
— Философ из тебя никакой, — прыснул парень, демонстративно отворачиваясь, а Света закатила глаза. — Это так странно. Десять лет моё утро начиналось с повторения Пророчества, которое предсказывает фееричную кончину Иллариона Розенкрейца, а теперь оказывается, что Полюсовы нацелились не на того. Илларион тоже был пешкой в этой партии.
— Партии? — задумчиво протянула Света, глянув на полную луну. — И кто в ней Модест? Король?
— Не-а. — Богдан тоже вскинул голову, заглядывая прищуренными глазами в пустоту космоса. — Он тоже пешка.
— Чего? Он же главный в Муспельхейме. С чего вдруг тоже пешка? А мы с тобой шахматная доска?
— Тоже неверно. — Он принял серьёзный, даже пугающий вид и, нахмурившись, заглянул Свете прямо в глаза. — Шахматная доска — это остров Муспельхейма. А демон — художник, раскрасивший её и фигуры.
Глаза Светы почти в прямом смысле округлились. Это ещё что за сравнение? Так бы и пнула его за такие непонятные метафоры. Неужели так тяжело выражаться человеческим языком?
— А он почему не король? Демон же за всем этим стоит. Почему художник?
— Даже Илларион не может знать наверняка, что на самом деле произошло шестьсот лет назад, но их с Ольгой предположение о том, что в телах обелисков циркулирует сила демона, вполне себе имеет основания быть правдой. Также правда и то, что мы — вероятные потомки древних богов, по неизвестным обстоятельствам погибших тысячи лет назад. Не догадываешься, почему мне так кажется?
— Я догадываюсь, что ты должен озвучивать это при всех. Захар уже просил об этом. Мы так никогда к общему решению не придём. Зачем шушукаешься тут со мной, как с подружкой сплетничаешь?
— О, так я тебе не друг! Я ещё не достаточно подумал над этим, но когда всё пойму, обязательно расскажу остальным.
— Ну, так и почему?
— Помнишь статую Меркурия из легенды в дневниках Кастеллан? — Света напряглась изо всех сил, но едва ли смогла вспомнить хоть что-то из той легенды. — Ведь речь явно не о планете. Тебе известно, в честь кого они были названы?
— Планеты были названы в честь кого-то?..
Богдан покачал головой. Света была непобедима в бою, но иногда так туго соображала… Всё ещё с трудом верилось, что она избранная.
— Меркурий, Венера, Марс. Всё это — имена богов древнего Рима. Если события легенды происходят в Ванахейме, божеству, которому возвели ту янтарную статую, так же вполне вероятно могли поклоняться обелиски того времени. Она даже стояла в королевском дворце, а значит, Меркурия почитали куда больше остальных. Вряд ли в Первом Измерении боги абсолютно идентичны богам земной мифологии, но бабушка рассказывала, что многое из происходившего в Первом Измерении пересекается с нашим миром. Ты хоть заметила, что мы и Модест с Илларионом общаемся на одном и том же языке?
Глаза Светы вновь округлились. А ведь правда! Сейчас она была больше удивлена тому, что не заметила эту деталь сразу. Но к чему ведёт Богдан?
— Тот мир параллелен нашему. Но важно не это. Ольга знала, что все обелиски — творения прежних божеств, но что, если мы не просто творения, а их потомки? И что же получается, обелиски наполовину полубоги, наполовину — демоны?
— … — Света устала думать, а вопросы Богдана уже ощущались как насилие. Она молча смотрела на него, скривившись, будто держала во рту лимон.
— Что, если в тебе течёт кровь Меркурия?
Да он издевается. Сейчас в глазах Светы Богдан больше походил на бредящего сумасшедшего, чем на эрудированного философа. Она просто отвернулась и направилась к остальным, показывая Богдану неприличный жест. Тот лишь в очередной раз помотал головой. Нет, в этой девушке не может быть и частички древнего божества. Он и вправду говорит несусветицу.
Илларион уже хотел подозвать отбившихся от остальной компании двух волков, когда те, пошептавшись, всё же сами присоединились к ним. Пепельный перевёл взгляд на Соню, почти уснувшую прямо на одном из обломков, и позвал:
— Ведьма на практике, я всё ещё не услышал объяснений.
Та подскочила, дрёму как рукой сняло. Ну вот, всё-таки про неё не забыли… Она одним прыжком соскочила с обломка и, отбросив упавшие на лоб волнистые пряди, направилась к обелискам.
Тем пришлось выслушать очередной, хоть и не такой долгий, рассказ.
На одном из материков Первого Измерения ещё несколько веков назад основали Академию для людей с необычными способностями. Соня пояснила, что как раз благодаря телекинезу так легко поднимает тяжести вроде стальных доспехов. И это вся информация, которую позволяет раскрывать посторонним администрация Академии. Соня окончила первый курс, и была отправлена на практику, чтобы разобраться с одним из происшествий. В общем, всё то же, чем они занимались на протяжении всего обучения.
Девушке попалось поручение некой ведьмы алхимии и ле́карства, но Соня и подумать не могла, что ради выполнения первой же практики ей придётся отправиться аж на другой материк. Точнее, на остров, ведь материком его по незнанию считали местные. Как и рассказывал Илларион, несколько тысяч лет его обитатели жили в изоляции, ведь доступ к океану появился лишь шесть веков назад благодаря Модесту. Тогда обелиски даже не знали, что в этом мире живёт ещё кто-то, кроме них самих.
Ведьма-наставница запретила Соне рассказывать ребятам всё о своей биографии, девушка смогла поведать лишь о том, что женщина родилась в Ванахейме и получила способности, когда тайно покинула его по новому, проложенному через поля Иару мосту. Ведьма хотела остановить возвращение демона, заточённого на острове, а Соня частично помогла ей начать осуществлять этот план.
Откуда ведьме было известно о времени и месте прибытия Иллариона с обелисками, Соня рассказывать также отказалась, лишь объяснила, что в задачи её практики входило незаметно попасть в подземелье и с помощью специального устройства отправить всех обратно на Землю. Упомянула и указание наставницы «катиться к чертям к себе домой» сразу после успешно выполненной работы, ведь по великой случайности обелиски оказались родом из того же города, что и Соня.