Амалия не стала бы будить Свету, если бы Захар не написал в общий чат с предложением провести очередное собрание по случаю произошедшего ночью, а заодно чтобы дочитать, наконец, второй дневник. Большинство ребят были в силах проснуться пораньше и после такого, только Федя не в самой вежливой форме попросил не писать больше в такую рань, а Света вообще не услышала уведомления и поднялась лишь после устроенного Амалией концерта. Один Захар знает, каким способом возможно разбудить Сабину. Вероятнее всего, он просто поднимет её, когда все придут.
На собрании.
Света с Амалией немного опоздали и подтянулись позже всех. От творившегося на кухне Огневых хаоса остатки сна как рукой сняло. Агата молча пила чай в сторонке и наблюдала, как Тихон, Богдан, Сабина и Федя пытаются играть в карты. И, судя по воплям Феди и Сабины, проигрывал кто-то из них двоих. Тихон сидел напротив и поддакивал обоим, а Богдан мило улыбался, хитро косясь на карты у себя в руке. Ясно, жульничал. Захар уже заваривал остальным чай, приглашая Свету и Амалию за стол. Света в глубине души для себя решила, что никогда больше не будет опаздывать на такие мероприятия.
Постепенно ребята посерьёзнели. Захар, взяв дневник в руки, заговорил первым:
— Для начала давайте потихоньку обсудим произошедшее.
Но как бы много ни хотели сказать ребята, озвучивать свои мысли пока не решался никто, и над комнатой зависло неловкое молчание, раздавалось только приглушённое пыхтение. Захар вздохнул. Когда-нибудь он перестанет быть самым умным в этой компании. Может, в своих мечтах…
— Как бы странно это всё ни выглядело, Илларион нам больше не враг. Можно сказать, и вовсе им не был. Я и сам теперь не понимаю, почему мы все так его боялись.
— Просто не знали, что он может выкинуть, — продолжил за него Федя, расслабленно откинувшись на спинку стула и сцепив ладони на затылке. — А он ведь выкинул. Кто ж знал, что Пророчество окажется правдой.
— Мы хоть и всерьёз искали артефакты, — кивнул Тихон, — но только потому, что своими глазами их увидели. Пророчество всё-таки не что-то материальное: его на бумаге никто не написал и не повесил в рамку где-нибудь в центре города. Поэтому все и были до последнего уверены, что это сказка.
— А как же настоящая золотая чёрная волчица? — вспомнила Амалия, переводя взгляд на Свету, наполовину съехавшую со стула в попытках не уснуть прямо на столе. — Разве это не материальное подтверждение?
— Ещё более материальной оказалась Линда Козырева, — невесело хмыкнул Богдан, косясь на Свету. — Хотя нет, вот она была не слишком материальной.
— Она была одним из ключевых двигателей в этой истории, — кивнул Захар. — Если бы не она, мы бы не узнали, что истинное Пророчество звучит иначе. К слову, Илларион тоже знал другую его версию. В Пророчестве Линды избранная — волчица со способностями пепельного, в Пророчестве пепельных — Илларион, а в Пророчестве Иллариона и Ольги — и волчица, и Илларион… Я уже потерял смысл слов «Пророчество» и «Илларион»…
— Оно в целом больше похоже на фикцию, чем на то, во что действительно нужно верить, — заметила Агата, блуждая скучающим взглядом по кухне. — К тому же выяснилось, что две изначальные версии — неправда. Модест мог выдумать одну, чтобы убедить Иллариона найти сильнейшего чёрного волка, и другую, чтобы держать оборотней в страхе. Тогда что должно произойти на самом деле? И откуда Линде известно о том, что избранная — наполовину чёрная волчица, наполовину — пепельная?
— Если Пророк и существовал, то Модест — точно не он, — замотал головой Захар. — У него нет способностей к предвидению. Если бы он знал всё, вероятно, узнал бы и то, что в итоге среди его рыцарей скроется предатель, который спасёт всех нас. На его месте я бы не стал просить отправиться в подземелье рыцарей, а пришёл бы лично с самого начала. Это выглядит так, будто он был полностью уверен в предсказанных событиях и даже не допускал варианта, где его так ловко обманут. К тому же Модест не говорил Иллариону напрямую о том, что нужен именно сильнейший чёрный волк. Об этом Илларион догадался впоследствии сам.
— Может, Модест в курсе, что Пророчество должно было сбыться не вчера? — спросила Сабина. — Что ещё не время. Поэтому не позаботился о том, чтобы нас точно схватили. Хотя какая ему выгода от того, что Илларион теперь не на его стороне? Это ж Соня ему всё выложила ещё до того, как Модест явился лично. Теперь против него не только все оборотни, но ещё и этот… пиромант. Я бы тоже такого не допустила.
— Думаете, пророки знают всё? — задумчиво протянула Амалия. — А что если предсказания в их головах появляются внезапно и обрывками? Это ведь не про точность, а про образы и предпосылки.
— Получается, артефакты нужны не для уничтожения Иллариона, — вспомнил Тихон. — Теперь мы будем бороться с Модестом? По ощущениям, он всесильный. Даже не представляю, как мы ввосьмером будем биться с ним…
— Если Ольга рассказала Иллариону столько всего, разве не должна была рассказать и об артефактах? — задумалась Амалия. — Илларион не знал о них, иначе, наверное, уже давно нашёл бы все.
— Мне кажется, что Ольга и сама о них не знала, — предположил Захар. — Либо раскрыла всё, кроме этого. Они с Илларионом не были уверены до конца, на чьей стороне Модест. Возможно, Ольга посчитала, что артефакты нужны для победы именно над Модестом, а не над Илларионом. Но решила, что артефакты станут последним уровнем обороны, когда даже Илларион окажется бессилен. Звучит как бессмыслица, это нужно спрашивать у самой Ольги…
— Вам не кажется странным, что круг трансмутации сработал в том подземелье? — Амалия сегодня была особенно задумчивой и сосредоточенной, но при этом не менее воодушевлённой. — Если не работали ни наши, ни силы Иллариона, почему работала остаточная магия Кастеллан? Какая у неё природа?
— Слишком сложный вопрос, — отрезала Сабина, откидываясь на спинку стула.
— Давайте больше не мусолить эту тему и не гадать о будущем, — вымученно улыбнулся Богдан. — Нам никак не узнать, что случилось шесть веков назад, и