— О боже, я уже и забыл, что у тебя китайские корни, — проговорил Федя, шокированный обилием сразу нескольких непонятных терминов в одной реплике.
— Наша мама тоже была лисой, но я пошёл в отца, — проигнорировал его Захар. — Бабушка — обычный человек. И, к сожалению, сейчас единственная на весь мир лиса — Сабина.
— Что я пропустила? Почему ты поясняешь за наше происхождение? — чесала затылок едва проснувшаяся Сабина. — Что в дневнике?
— В дневнике намёк на то, что жезлы находятся в Сянху, — раздражённо повторил Захар. — Деревня духов и девятихвостых лис. Ты знаешь другую такую же?
— О как, — посерьёзнела Сабина, покосившись на ребят. Свете показалось, что девушка не очень любит разговоры на эту тему. — И что ты предлагаешь? Всем скопом туда заявиться? Бабушка, конечно, любит гостей…
— Если у тебя есть другие предложения, я готов выслушать.
— Ну и как ты себе это представляешь? — Она лениво потянулась, зевая. — Туда в лучшем случае два-три дня добираться.
— Сколько?! — Федя едва не подскочил на месте. Хотя нет, теперь он и вправду подскочил, от шока опираясь руками о стол. — Никуда я не поеду, при всём уважении!
— А ещё визы нужны, — скучающе перечисляла Сабина, загибая пальцы и покачиваясь на стуле. Захар просто смирился и обречённо выдохнул. — Ку-у-ча документов. Слушай, спасать мир, оказывается, слишком сложно. Я не хочу.
— Нет, ты хочешь! — злобно процедил Захар, испепеляя сестру взглядом. Та и бровью не повела. — Для чего нам ещё мафиози-пиромант, способный захватить мир, но не делающий этого из-за отсутствия желания? — Света не могла не согласиться. — Он же дал нам свои визитки? Вот ты и набирай его номер и при мне озвучивай все наши предложения!
— Да я с ним рядом…
— Сколько у тебя хвостов?!
— ???
Света не видела битв эпичнее, чем ежедневные словесные перепалки Захара и Сабины. Особенно ей нравились аргументы, понятные одним этим двоим, со стороны выглядело довольно сюрреалистично и оттого зрелищно. Как же она всё-таки рада, что приехала в Новый Оскол.
За одну неделю произошло столько, сколько не случалось со Светой за пятнадцать лет. Вот она живёт обычной человеческой жизнью, а вот превращается в чёрную волчицу и бьётся с пепельным огненными боксёрскими перчатками. Вот обсуждает с Катей и Германом новый фильм, а вот с другими обелисками разрабатывает план по спасению мира. Да и внутри она наверняка уже не та, что прежде.
За одну неделю она успела переехать в другой город, найти много новых друзей, открыть в себе сверхспособности, побывать на грани жизни и смерти и некоторое время провести в параллельном мире. Теперь, когда страх ушёл, ей даже стало жаль, что ребята не успели увидеть в Первом Измерении что-то, кроме сырого подземелья и пары стражников в рыцарских доспехах. Не будь Модеста, она бы с радостью отправилась туда вновь, чтобы посмотреть на местные красоты и познакомиться с обелисками того мира.
Новый Оскол оказался совсем не таким, каким Света себе представляла. Да и не то чтобы она вообще ожидала чего-то конкретного: так, типичный маленький городок, где все друг друга знают и ведут не обременённую спешкой жизнь. Ожиданий, которых город мог оправдать, не было в принципе, но она и не разочаровалась бы. Здесь действительно комфортно: нет толп подростков, шастающих без дела по улицам, повсюду растут деревья, словно это и не город вовсе, а так — парочка домов, вдруг выросших посреди леса. Каждый уголок здесь был уютным по-своему, а люди приветливыми и добрыми. Но теперь, когда ребята узнали историю этого города…
Всегда ли он был таким комфортным? Сотни лет назад, когда его основали обелиски, сбежавшие из Первого Измерения, он выглядел так же? Наверное, меняться в худшую сторону он начал не сразу, вряд ли оборотни, пережившие столько страданий и едва не погибшие от бедствия полей Иару, с самого начала обращались с крепостными так же, как это делали дворяне полтора века назад. Ощущение безнаказанности испортило обелисков позже. Но теперь это неважно, ведь Илларион положил этому конец.
Надо же, сам Илларион Розенкрейц, которого так ненавидели и презирали обелиски нашего времени… Правда ли всё, что он рассказал ребятам у руин имения Кастеллан? Или это очередная хитрая игра?
Будь Света на его месте, стала бы так изощряться? Нет, она изначально не смогла бы разработать такой продуманный план. Но был ли в этом вообще смысл? Какую выгоду получил Илларион от того, что сначала привёл обелисков в подземелье Муспельхейма, сыграл предательство отца и отправил их обратно на Землю с помощью нанятой актрисы? Это звучит ещё менее реалистично, чем внезапное раскаяние, охватившее его от слов Сони, объявившейся в той камере.
Выходит, Света всю жизнь была права? На самом деле большинство поступков можно не оправдать, но хотя бы объяснить, а люди и впрямь могут исправиться?
Когда меч Богдана пронзил грудь Иллариона, пепельный застыл на месте с таким неоднозначным выражением лица, что Света ещё долго мучила себя мыслями, каковы были истинные чувства Иллариона в тот момент. А после его подробного, лишённого всякой эмоциональной окраски рассказа с момента появления в замке Модеста и до сегодняшнего дня засомневалась ещё больше. Ведь эмоция на его лице тогда была отнюдь не злостью.
Как она поступила бы, если бы была Илларионом? Он сотни лет без дела в одиночестве скитался по полям, убивающим всё живое, кроме него самого, а затем был вызволен и приглашён в замок самого короля. Был столько лет благодарен ему за чудесное спасение и превозносил, даже думать не смел, что его спаситель окажется служителем древнего демона. Выходит, всё это время им двигала… благодарность? Простое человеческое чувство благодарности за спасение от бесконечного кошмара, который вряд ли пережил бы хоть кто-то, кроме самого Иллариона. Человек, который подарил ему нормальную жизнь по сравнению с прежней, спустя столько лет оказался последователем первородного существа, стремящегося поглотить всё Первое Измерение, а затем и другие миры. Насколько сильно было смятение Иллариона в момент осознания всего этого?
Осознания, что даже такой хороший человек, как его спаситель, может оказаться истинным злом. Что целых полтора века Илларион усердно работал лишь для того, чтобы потом его силы поглотили