— Привет, Настя. Не против, что я без официоза? Без «князь» и «госпожа»?
На другом конце провода на секунду воцарилась тишина. Затем — тихий, почти неуловимый смешок.
— Не против. Вне рабочего времени — можно. Что случилось, Алексей? Гильдейские проблемы?
— Пока нет. Вопрос личный, — я сделал паузу, глядя на отражение уличных огней в стекле. — Настюш, нашла гада, что подставил нас с заказом в «Чёрном Ключе»? Тот, кто поменял категорию угрозы?
Она вздохнула. Вздох был слышен чётко — усталый, раздражённый.
— Нет. Не нашла. Тропа обрывается на дежурном операторе, который получил устный приказ «сверху». А чьё это «верх» — уже за семью печатями. Работа чистая.
Я кивнул, хотя она этого не видела.
— Чтож, тогда ты мне должна, — сказал я, и в голосе намеренно появилась лёгкая, почти хулиганская нота. — Свидание и разговор тет-а-тет. Оффлайн. Без регистраторов и гильдейских протоколов.
— Ты слишком спешишь, князь, — её голос прозвучал суше, с лёгким предупредительным оттенком. — И играешь в опасные игры. Я не люблю, когда на меня давят.
— Да кто давит-то, — парировал я, поджимая ноги под себя. — Тогда, может, клубешник какой? Потусим, попьём напитков общеукрепляющих. Поболтаем по душам, познакомимся как обычные люди, а не как клиент и дочь босса?
На кухне Прохор резко затих. Я почувствовал, как его удивлённый взгляд впился мне в спину.
Анастасия молчала. Я слышал лишь её ровное дыхание в трубку.
— Ты серьёзно? — наконец спросила она. В её голосе не было ни возмущения, ни насмешки. Только чистое, почти научное любопытство.
— Абсолютно. Мне нужна информация, которую не напишут в отчёте. А тебе, — я сделал паузу для эффекта, — наверное, надоело быть просто «глазами и ушами» папы. Иногда хочется поговорить с кем-то, кто тоже… в теме. Но со стороны.
Она снова засмеялась. На этот раз откровеннее.
— Ты опасный тип, Загорский. Умеешь бить в болевые точки. Ладно. — Послышался звук перелистывания бумаг. — Завтра. «Лира» на Гороховой. Знаешь?
— Узнаю.
— В девять вечера. Приходи один. И без этого своего верного пса. Мне не нужны свидетели.
— Договорились.
— И, Алексей… — её голос внезапно стал серьёзным, почти стальным. — Это не свидание. Это встреча по интересам. Не надейтесь на романтику. Я приду с блокнотом.
— Я и не надеюсь, — честно ответил я. — Я приду с вопросами. И с обещанием, что ответы останутся, между нами.
— Посмотрим, — сказала она, и связь прервалась.
Я опустил телефон, продолжая смотреть на город. За спиной раздались осторожные шаги. Прохор стоял в дверном проёме, вытирая руки полотенцем. Его лицо выражало немой вопрос.
— Что, Алексей Игоревич? У нас… новое дело?
— Не дело, Прохор, — я спрыгнул с подоконника и прошёл мимо него на кухню, где на плите закипала вода. — Разведка. Самая опасная её разновидность — светская.
Я взял чашку с края стола и поставил её под струйку кипятка. Пар окутал лицо.
Лёгкий костюм, найденный в глубине шкафа, пах нафталином и богатым прошлым. Он сидел чуть мешковато, но сойдёт. Я поправил воротник у зеркала в прихожей. Прохор молча протянул плащ, его взгляд говорил: «Выживай».
«Лира» оказалась не шумной молодёжной берлогой, а двухэтажным заведением с бархатными диванами, приглушённым светом и музыкой, что мягко обволакивала уютом. Я стоял у входа, переводя взгляд по залу, и почти сразу увидел её.
Анастасия стояла у высокой стойки бара, опершись на локоть. Платье — тёмное, полупрозрачное, облегающее — оставляло открытой спину до самой талии. Свет играл на контурах лопаток, на изгибе позвоночника. Она медленно размешивала соломинкой что-то в высоком бокале, беседуя с барменом, и её профиль в этом свете казался вырезанным из тёмного мрамора.
Это она называет деловой встречей, — промелькнула мысль, но я тут же загнал её поглубже.
Я двинулся через зал. Она повернула голову, заметила меня. Легкий кивок. Ни улыбки, ни приветствия. Я подошёл сбоку, без лишних слов положил руку ей на открытую спину чуть выше талии. Кожа под пальцами была прохладной и гладкой.
— Пунктуальность — твоё второе имя, — сказала она, не глядя, отхлебнув из бокала.
— Когда на кону интересная беседа — да, — я поймал взгляд бармена. — Мне то же.
Мы взяли бокалы. Музыка сменилась на что-то с упругим, навязчивым ритмом.
— Танцуем, — заявила Анастасия, ставя недопитый бокал на стойку. Это был не вопрос.
На танцполе она оказалась другой. Движения — чёткие, уверенные, без лишней суеты, но с таким скрытым напором, что пространство вокруг нас будто сжалось. Я поймал её ритм, стараясь не отставать. Ладонь на её спине скользила по шелку платья, чувствуя жар тела под тканью.
Я наклонился, губы почти коснулись её уха, чтобы перекрыть гул баса.
— Ты обворожительна, — прошептал я. Голос прозвучал чуть хрипло от музыки. — Это твой корпоративный стиль? Для переговоров?
Она откинула голову назад, посмотрела на меня снизу вверх. В её глазах, отражавших разноцветные блики, плескалась холодная, циничная усмешка.
— Да, — её ответ был таким же тихим и отчётливым. — Так проще. Вы, кобели, сразу становитесь ручными. Покладистыми. Вам кажется, что вы контролируете ситуацию.
Я притянул её чуть ближе на повороте, и она не сопротивлялась.
— Ну что ты, Настенька, — пробормотал я, и в голосе сознательно появились тёплые, приглушённые нотки. — Может, пройдём в кабинку? Поговорим. Познакомимся… поближе. Здесь всё же слишком громко для деловых переговоров.
Она на секунду задержала на мне взгляд, будто взвешивая. Потом резким, коротким движением высвободилась из объятий.
— Веди, — коротко бросила она, взяв свой бокал со стойки.
Я повёл её к лестнице на второй этаж. Там, в узком коридоре, тянулись рядком небольшие кабинки с тяжёлыми портьерами вместо дверей. Музыка доносилась приглушённо, как отдалённый гул. Я отдернул занавес первой же свободной, пропустил её вперёд.
Внутри было тесно: низкий мягкий диван, маленький столик, приглушённая лампа в виде кованого дракона. Я задернул портьеру, и шум клуба окончательно отступил, превратившись в ровный, неразборчивый фон.
Анастасия опустилась на диван, откинувшись на спинку. Её платье при таком свете казалось совсем чёрным, а кожа — почти фарфоровой.
— Ну? — она подняла бокал, сделав маленький глоток. — Я вся внимание. Начинай свою «деловую» часть, князь. Пока я не передумала.
Я опустился на диван рядом с ней, но не вплотную. Поставил свой бокал на столик. Лёд зазвенел о стекло.
— Открой секрет, Настенька, — начал я, повернувшись к ней, опершись локтем о спинку дивана. — Как заполучить такую же пушку, как у Игната? «Сокол». Или что-то на него похожее.
Она неспешно отхлебнула свой напиток, поставила бокал. Затем вынула из крошечной сумочки