«Передал. Жду первых результатов. А.З.», — отправил я текстовое сообщение через тот же канал.
Ответ пришел через два часа. Сухой, деловой.
«Данные получены. Анализирую. Е.В.»
А дальше я помучался в ожидании почти сутки. Проверял портал, тренировался с Прохором, разбирал с Головановым чертежи нового стабилизатора. Но мысли крутились вокруг одного: что она там нашла?
Сигнал поступил глубокой ночью. Шифратор завибрировал, выводя на экран координаты и время: «Завтра. 14:00. Чайный дом «Под старым фонарем», Невский проспект, 42. Столик у окна на втором этаже. Принесите портфель с гербом».
Ровно в два я вошел в чайный дом. Запах бергамота, ванили и старого дерева. Легкий стук пианино. Поднялся по узкой лестнице, нашел указанный столик. Елена уже сидела. Перед ней стояла недопитая чашка зеленого чая, а рядом лежала папка из грубой, немаркой бумаги. Она выглядела сосредоточенной, ее глаза быстро пробегали по листам в папке, пальцы слегка постукивали по столу.
— Князь Загорский, — сказала она, не поднимая взгляда. — Присоединяйтесь, закажите чай и булочки с корицей, они здесь вкусные, да и времени нам надо много.
Я кивнул официантке, послушав совет. Взгляд не отрывал от Елены. Она отложила папку, достала планшет, включила его. На экране замерцали графики, диаграммы потоков, столбцы цифр.
— Ваши данные… они гениальны в своей наглости, — начала она, голос ровный, лекторский. — «Северный Феникс» показывает умеренную прибыль. «Загоръ-Сталь» отгружает сталь и регуляторы по госзаказу. Все банально чисто и скучно.
Она провела пальцем по экрану, увеличила один из графиков.
— Кроме услуг одной зарубежной консалтинговой организации. Видите эти символы? — Она ткнула в странную пиктограмму, похожую на спираль, вписанную в квадрат. — Это не бухгалтерский знак. Это алхимическая сигнатура «трансмутации через пространство».
Официантка принесла мой чай. Елена замолчала, ждала, пока та уйдет.
— Я свела данные, — продолжила она тише. — Суммы из реестров «Феникса» … они исчезают. Не в офшорах, не в банках-прокладках. Они уходят в магические векселя. Кристаллические депозитарные расписки на предъявителя.
Она открыла папку, вынула распечатку — изображение прозрачного кристалла, внутри которого мерцал светящийся код.
— Такой вексель — это квинтэссенция капитала. Деньги, превращенные в чистую энергоинформационную матрицу. Его можно передать из рук в руки. Его можно «погасить» только в особом месте. Месте с сильным, хаотичным геомагическим фоном. Например… в нестабильном подземелье.
Мой чай остывал, пока я помешивал сахар.
— Что значит «погасить»? — спросил я, голос прозвучал чуть хрипло.
— Значит аннигилировать, — ответила Елена, щелкнув по планшету. На экране появилась схема: кристалл-вексель, погруженный в энергопоток подземелья, и на выходе — всплеск чистой маны и… материализованный артефакт. — Капитал трансмутируется. Деньги становятся магией. Или редчайшими физическими объектами, вроде природных артефактов из частей животных, с уникальными свойствами. Это не отмывание в привычном смысле, а алхимия высшего уровня. Создание новой валюты, которую не отследить, не обложить пошлиной, которая имеет ценность в любой стране.
Она откинулась на спинку стула, впервые за встречу посмотрела мне прямо в глаза. В ее взгляде горел холодный, почти хищный азарт ученого, нашедшего подтверждение своей безумной теории.
— И у этого процесса есть центр. Аукционный дом «Винтерталь» в Цюрихе. Они специализируются на «редких исторических артефактах и магических диковинках». Через них проходят все эти векселя. Они — легальная точка входа и выхода.
Она закрыла папку, положила поверх нее планшет.
— У меня есть все логические цепочки. Графики. Совпадения сумм и энерговыбросов в кадастре подземелий. Но этого недостаточно для ИСБ или суда. Нужна физическая улика. Хотя бы один такой кристалл-вексель. Или его полный энергокод, а без этого все это — просто академическая статья по спорной экономической деятельности.
Я медленно выдохнул, смотря на дождь за окном. Картина вырисовывалась грандиозная и чудовищная. Карамышев не просто воровал. Он создал черный рынок магического золота. И мой семейный завод, мои земли, смерть брата — все это были шестеренки в его машине по трансмутации власти.
— «Винтерталь», — повторил я. — Как получить образец?
Елена достала из внутреннего кармана пиджака визитку. Простую, на толстой белой бумаге. Там золотым тиснением значилось: «Auktionshaus Winterthal. Zürich. Spezialist für historische Kuriositäten und magische Raritäten». И ниже, от руки, чернилами: «Прием предметов на оценку — каждый четверг. Требуется предварительная регистрация и доказательство происхождения лота».
— Они ждут, когда к ним придет кто-то с действительно ценным, неучтенным артефактом, — сказала Елена, положив визитку на папку. — Кто-то, кто хочет конвертировать его в такую… ликвидную магическую валюту. Вам нужно стать таким человеком. Вам нужно добыть оттуда доказательства.
Она встала, надела простое пальто.
— Моя работа здесь закончена. Дальше — ваша. Будем на связи, присылайте код и тогда скажу, что с ним делать.
Она кивнула мне и вышла, растворившись на лестнице. Я остался сидеть, держа в руках визитку. Бумага была холодной. Дождь за окном усиливался, превращая город в размытое акварельное пятно.
Остывший чай горчил. В кармане шифратор тихо вибрировал, принимая новые данные — вероятно, полный досье на «Винтерталь», которое Елена уже подготовила.
Дело выходило за рамки мести или спасении семьи. Следующий шаг к истине нужно было сделать в нейтральной Швейцарии, под сводами аукционного дома, пахнущего старыми деньгами и магией.
Своды северного подземелья давили холодной тяжестью. Влажный воздух обволакивал лицо, каждый вдох отдавался легким эхом. Мы замерли в боковой расщелине, в двадцати метрах от стального КПП. Желтый свет из-под бронированного стекла будки резал темноту, выхватывая фигуры двух часовых.
Игнат прильнул к сканирующему прибору Голованова — плоской пластине с мерцающим экраном.
— Энергосеть активна. Кристаллическая решетка тоннеля пульсирует, как жила. Частота стабильна. — Он провел пальцем по схеме, выведя на экран узлы концентрации. — Вот точки уязвимости. Здесь и здесь. Ввод резонансного импульса вызовет каскадный сбой по всей ветке.
Я кивнул, проверяя свой посох. К наконечнику Голованов прикрепил странное устройство — кристаллический резонатор, похожий на морского ежа с иглами из синего кварца.
— Импульс даст нам семь минут, — прошептал я, глядя на Прохора. — Ты готов?
Прохор сжимал в руках небольшой мешочек с темным мхом и солью — его «инструменты». Его лицо, обычно выражающее покорную озабоченность, сейчас было собрано, глаза сузились, наблюдая за движением теней от фонарей охраны.
— Готов, княжич. Только скажите.
— По моей команде, — сказал Игнат, убирая сканер и беря в руки свою винтовку, модифицированную для бесшумной стрельбы ледяными