Зинон замолк, не понимая, как реагировать, и опустил взгляд. В груди снова затрепетало, а в глазах защипало, словно туда насыпали соли. Что-то странное творилось с руками. Пальцы без конца теребили травинки, под ногтями забилась грязь, и никак не получалось успокоиться. Корсон задел что-то внутри него: что-то хрупкое, нежное и тайное. Затаенная боль, обида и отчаянное желание быть услышанным и замеченным вспыхнули, словно пламя в ночи, и продубили воспоминания о давних, затертых временем мечтаниях.
Когда Зинону было пять, его отдали в академию. Другие дети часто возвращались домой, к родителям, привозили оттуда игрушки и новые книги, и только он вечно оставался в пустой общей комнате, не зная, куда себя деть. В то время он ещё тосковал по маме и папе, веря, что однажды они придут за ним и вернут домой. С годами надежда угасала и ей на смену пришла новая мечта. Зинон представлял, что кто-то из учителей в академии или просто неравнодушный человек придет и громко скажет: «Теперь я твой новый отец. Я буду заботиться о тебе, поэтому отбрось печали прочь. Отныне и навсегда мы стали семьей». Это было бы так здорово, так славно, что на глаза наворачивались слезы, когда Зинон засыпал в холодной темной комнате под казенным одеялом.
Потом появился командир Илон. Иногда он опекал Зинона, но всегда держал строгую дистанцию, для которой раньше не находилось внятного объяснения. До сих пор где-то в подсознании сидел червячок сомнений, проедающий себе путь из сердца в желудок. Он шептал, что Зинон просто не достоин внимания командира Илона, что он недостаточно старается и что его попросту не за что любить. Обычно удавалось заткнуть противный голос, но иногда он был верх.
Услышать сейчас, что Корсон готов позаботиться о нем и привести в столицу его близких, было равносильно тому, чтобы получить пустым мешком по голове. Зинон не понимал, откуда взялась эта доброта и за что давалась ему. Что в их разговоре прозвучало такого, что Корсон предложил это? Хотел ли он таким способом склонить его на свою сторону, сковав чувством долга? Или, быть может, собирался рассмеяться в лицо, сказав, что это шутка?
– Что случилось? – спросил Корсон, нарушая молчание. – Ты побледнел.
– Я просто немного удивился, – ответил Зинон, не поднимая взгляда.
– Ох, бедный ребенок, – вздохнул тот. – Напомни, сколько там тебе лет?
– Семнадцать. Недавно исполнилось.
Корсон цокнул.
– Ну-ка, иди сюда, – велел он, и Зинон подпрыгнул от неожиданности, когда крепкая рука потащила его на себя. – Не съем я тебя и не убью. Сядь ближе, вот так.
Зинон замер, как испуганный зверек перед хищником, и уставился на Корсона, который…
О.
Ого.
Грубая, но теплая рука легла ему на голову, взъерошивая волосы, и заставляя сердце делать кульбиты в груди. Дыхание замерло. Тело одеревенело. Зинон растерялся, не зная, что делать, и просто застыл, глядя куда-то на плечо мага. Его так давно никто не гладил по голове. Кажется, в последний раз это было еще в академии, когда он заболел и милая тетушка-целитель готовила для него горькую микстуру. Позже его лицо хлопали по плечу, либо просто благодарили за хорошую работу, и Зинон радовался даже одобрительному взгляду, хватая его, как драгоценное сокровище.
– У меня была жена, – вдруг сказал Корсон. – И дети. На самом деле у меня были даже внуки, но я давно потерял связь со своими потомками, с головой погрузившись в исследования. Когда ты появился в моем лесу, я на какое-то время вспомнил о них. Это были хорошие времена.
Зинон сглотнул. В горле встал ком, и он не смог вымолвить ни слова.
– Ты был таким любопытным и шустрым, когда я усиливал тебя, – продолжил тот. – Всё время пытался стянуть со стола мои артефакты и выдрать у Белет пару перьев из хвоста. Когда приходил Давид, ты всегда прятался за мной, а потом выглядывал из-под мантии, как из убежища. И ты много улыбался. Так много, будто не чувствовал, что находишься среди демонов.
– Правда, что вы следили за мной? – выдавил Зинон, не поднимая взгляд.
– Признаюсь, не часто, – ответил Корсон. – В основном я посылал кого-нибудь в разведку, чтобы они собрали о тебе информацию. Твои силы, способности, контроль, разум и всё остальное. У меня было много работы.
– И все же?
– Да, – кивнул Корсон. – Иногда я приходил лично. Обычно это случалось, когда ты защищал гарнизон, и я оценивал, насколько твои успехи соответствуют моим ожиданиям.
Зинон мелко кивнул, краем сознания удивляясь, что Корсон продолжал гладить его по голове, как ребенка.
– Было бы здорово, если бы техники прорвались лет через десять, – сказал маг приглушенно. – Ты слишком мал для ноши, которую мы с Давидом взвалили на тебя. Знаешь, сейчас я жалею, что не оставил тебя в лесу.
Зинон поднял взгляд.
– Почему?
– Там ты был бы со своей семьей. Это была бы очень странная семья, но крепкая и любящая. Белет до сих пор души в тебе не чает, даже зная, что ты совершенно её не помнишь.
– Ох, пыльца в глаз попала, – резко отвернулся Зинон. – Дайте мне минутку.
Корсон тихонько рассмеялся, но ничего не сказал, оставив шанс сохранить остатки достоинства. Зинон с усилием потер глаза, избавляясь от проклятой влаги, и постарался не слишком шмыгать носом. Ужасная пыльца. Отвратительная. Как она посмела проникнуть ему в душу? По ощущениям, ему только что зарядили стрелой в сердце, и он не понимал, стоило ли вытаскивать её. Ошеломление преобладало, но сквозь него пробивались отголоски боли, смешанные с робкой радостью. Противоречивые чувства захлестывали его, и Зинон с трудом удерживался на плаву.
Тишина сада помогала успокоиться. Ветер шуршал, трава щекотала открытые участки кожи, а солнце грело с небес. Издалека раздавался гомон народа, а над головой хлопали крыльями птицы. Корсон молчал. Он не пытался больше коснуться его, не делился воспоминаниями и просто глядел по сторонам. Зинон зачем-то представил, как ребенком точно так же сидел с ним в черном лесу, и от этого