— Вот это, я понимаю, дисциплинированность! — преувеличенно серьезно заявила Темникова и перестала валять дурака: — А вообще они молодцы — раз ты курируешь их группу, и они получили возможность вылететь в отпуск на боевых кораблях благодаря тебе, значит, обязаны получать санкции на любые телодвижения.
Я утвердительно кивнул, наговорил и отправил ответ этой парочке, а через считанные минуты получил еще два сообщения — от Миши и Костяна. Они тоже жаждали Ценных Указаний, и за мной не заржавело.
Кара с Дашей, прислушивавшиеся к моим монологам, весело заявили, что поддерживают все мои решения, а Маша подвела итоги:
— Итак, послезавтра вечером мы встречаем этих оболтусов, помогаем им получить служебные «Авантюристы», кормим ужином, отпускаем на вольные хлеба и начинаем отрываться по своей программе?
— Угу… — подтвердил я, и блондиночка скорректировала мои планы на субботу: — Тогда к Синицыным желательно заглянуть завтра днем — порадовать вниманием взрослых, выяснить, как далеко Ульяна продвинулась в освоении базового уровня пилотажа, и посекретничать с мелкими…
…Закончив все дела в ангаре, мы посовещались и решили, что обедать лучше дома. Поэтому загрузились в «Бореи» и вылетели к Озерам. Траффик не радовал от слова «совсем», но мы шли по верхнему краю безлимитки и наслаждались скоростью. «Игла», появившаяся на горизонте, слегка обломала, поэтому мы с Завадской с горя упали в коридор замедления по верхней планке допустимого режима, оттормозились прямо перед створом летного ангара и попилили к парковочным местам. Медленно и печально, чтобы ненароком не впороться в флаера особо нетерпеливых жильцов.
Притерев машины к их посадочным квадратам, вырубили двигатели, нагло подставили щеки «штурманам», получили честно заслуженные поцелуи и десантировались из салонов. Потом Маша подхватила Дашу под локоток, Марина оперлась на мое предплечье, и мы потопали к лифтовому холлу. А там влипли — в момент нашего появления на пороге помещения из подъехавшей кабинки вышла дворяночка лет двадцати четырех с выбеленными волосами, челкой, почти скрывавшей правый глаз, черными бровями и неаккуратно подкрашенными губами, оглядела меня с головы до ног, изумленно хмыкнула, картинно привалилась плечом к торцу дверцы, уехавшей в стену, и толкнула небольшую речь, явно написанную специализированным искином.
По большому счету, получилось неплохо — радость от неожиданной встречи со мной-любимым ощущалась искренней, крючки, которыми в теории можно было разбудить пресловутый «инстинкт охотника», мое самолюбие и чувство собственной важности, были подобраны весьма толково, а плотское желание демонстрировалось балла на девяносто три по стобалльной системе. Но меня добросовестно дрессировал свободный оперативник с серьезнейшей профессиональной деформацией сознания, поэтому я не повелся — спокойно дослушав монолог, равнодушно оглядел демонстрируемую часть «меню», не увидел в декольте «ничего интересного», снова уставился в глаза «соседки» и дал понять, что не впечатлен:
— Здравствуйте, «просто Марьяна». Рад знакомству. И… всего хорошего: этот наш визит на Белогорье тоже расписан практически поминутно, поэтому я, увы, не смогу принять ваше приглашение ни сегодня, ни в ближайшие дни…
Не знаю, с какого перепугу эта дура решила забить на подсказки того, кто рулил ситуацией, и проявить инициативу, но чуть-чуть приподняла бюст и выдала фразу, заставившую меня мысленно заржать:
— Вы не понимаете, от чего отказываетесь…
— Вполне возможно… — покладисто согласился я. И нанес добивающий удар: — Зато знаю, от чьей компании не откажусь ни за что на свете…
Охотница за перспективными одиночками не на шутку разозлилась и собралась, было, ляпнуть что-то еще, но тут заговорила Темникова. Вернее, негромко рыкнула:
— Марьяша, я понимаю, что в данный момент тебя дергает за веревочки мужчина, в принципе не представляющий некоторых черт моего характера, но ты-то должна помнить, насколько сильно я не люблю, когда меня ни во что не ставят!
Не знаю, на какое событие намекнула Красотка, но ее собеседница как-то резко спала с лица и попробовала заявить, что просто хотела познакомиться с личностью, поразившей ее воображение. Но Даша не дослушала и обострила ситуацию до упора:
— Марьяш, еще раз предложишь себя моему мужчине — поломаю. В разы серьезнее, чем Овсянникову. Причем сделаю это сразу. Ты ведь меня поняла, верно?
— Д-да, Дарья Алексеевна… — испуганно промямлила она, торопливо освободила нам лифт и от греха подальше отошла в сторону. Вот мы на свой сороковой и уехали. А уже через пару минут, попадав на диваны и кресла моей гостиной, вопросительно посмотрели на «защитницу». Мы с Мариной, ибо Маша, судя по выражению лица, была в курсе всего, что осталось «за кадром».
Темникова собралась с мыслями и выдала достаточно лаконичный, но информативный доклад:
— Марьяна — элитная потаскуха Парамоновых. По слухам, используется в самых сложных случаях, ибо в постели творит чудеса и подсаживает на себя чуть ли не десять мужчин из десяти. В прошлом году присутствовала на моей дуэли с Ингой Овсянниковой, имевшей глупость напиться и меня оскорбить. В общем, больше не подойдет, ибо в тот раз я сочла необходимым постараться. Кстати, уверена, что подкат этой «грелки» — звоночек, сообщающий о начале охоты по… самым разным правилам.
Я пожал плечами и насмешливо фыркнул:
— Плевать: с охотниками-мужчинами я как-нибудь справлюсь сам. А для девушек занят. Вами…
…Как я и предполагал, девчата не забыли моего обещания Цесаревичу, поэтому, определившись с алгоритмами своих реакций на наиболее вероятные варианты «охотниц», заявили, что сваливают в спальню Марины. Теряться на сетевой страничке «Аристократа» и скупать очередную партию одежды на все случаи жизни. Так как лето, можно сказать, закончилось, а модного шмотья на осень у нас нет. Да и гардеробные в наших вторых каютах практически пустые. Перед тем, как свалить, по разику чмокнули в щеку и… поинтересовались, не приволочь ли мне чего-нибудь вкусненького.
Я отрицательно помотал головой. Но минералку мне все-таки принесли. На всякий случай. После чего окончательно ушли. А я устроился поудобнее, развернул перед собой голограмму папки с архивом Ромодановского, нашел файл «Зубастик», открыл, прослушал монолог, озадаченно почесал затылок, врубил воспроизведение заново и принялся анализировать не то, что говорил Игорь Олегович, а нюансы его поведения. Ибо наследник