— Смотри лучше на меня — я всяко интереснее, чем какой-то там мир…
Как ни странно, развивать столь благодатную тему для «издевательств» надо мной-любимым девчата не стали — подкололи по разику и переключились на куда более серьезную. Вернее, продолжили обсуждать наиболее вероятные последствия обещания жены Цесаревича познакомиться с ними официально, найти общий язык, «потихонечку подружиться» и дать постоянный доступ в ее покои. Но если во время перелета к космодрому, в основном, перечисляли минусы, то в этот раз сосредоточились на плюсах. А на последних минутах дискуссии совместными усилиями пришли к неожиданным выводам:
— В общем, тетка она нормальная…
— … и единственная подруга у нее — тоже…
— … навязываться — не в их характере…
— … а одиночество — штука неприятная. Особенно в таком аквариуме, как Императорский дворец…
— … поэтому если не начнет задирать нос, строить из себя всесильную жену наследника престола…
— … и заглядываться на Тора…
— Да, такой «многоугольник» нам точно не нужен!
— … то с разрешения Йенсена ее можно и поддержать…
— … тем более, что так мы перепортим настроение всем завистникам…
— … и еще немного облегчим жизнь Ульяне…
Я согласился со всеми утверждениями, включая шуточное, потом назвал девчонок мыслительницами, задал десяток серьезных уточняющих вопросов, разложил по отдельным полочкам памяти ответы и, дождавшись уведомления Феникса о скором прибытии на место, высветлил фонарь. А километра через полтора перетянул на себя управление, уронил флаер в коридор замедления, завел в ангар для особо важных посетителей Управления и припарковался сравнительно недалеко от лифтового холла.
Пока спускались к «альтернативной» приемной Орлова, настраивался на беседу с государем. И не ошибся — там нас встретили знакомые Конвойные. Кстати, в этот раз они не стали повторять правила поведения в присутствии главы государства — вежливо поздоровались, просканировали и пропустили в кабинет. А в нем обнаружилось всего два человека — Олег Александрович и… его супруга.
Пялиться на нее я, естественно, и не подумал, но отрешенно отметил, что Татьяна Борисовна выглядит не такой строгой, как на парадных портретах.
Потом изобразил правофлангового и продолжил удивляться: через мгновение после щелчка дверного замка Ромодановские поднялись из-за стола и порвали все шаблоны поведения венценосных персон — Олег Александрович подошел ко мне, пожал руку и немногословно, но чертовски искренне поблагодарил за спасение сына с невесткой, а его супруга по очереди обняла и расцеловала моих девчат!
Я выпал в осадок и, видимо, не удержал лицо, так как самодержец пожал плечами и криво усмехнулся:
— Мы еще и родители. С гибелью Саши не смирились до сих пор. А вы сберегли нам Игоря с Катенькой…
— … и отомстили за Леню, Славку, Леру и других погибших! — оскалилась его супруга, мгновенно оправдав прозвище Немезида, вроде как, заслуженное еще во время службы рядовым прокурором. Потом сообразила, что срывается не на тех, извинилась за некоторую резкость утверждения, поймала мой взгляд и продолжила шокировать: — Тор Ульфович, я вытрясла из мужа ваше досье еще в день теракта. Потом расспросила Орлова и Переверзева, пообщалась с сыном по МС-связи и поняла, по какой причине Игорь попросил о помощи именно вас. Следующие несколько дней терзала аналитиков вашей Службы, а по ночам «жила» в оболочке, позволяющей моделировать боевые действия. В результате к двадцать седьмому августа имела на руках восемь разных планов более-менее достойного возмездия ублюдочному отце- и братоубийце. Но все эти планы объединяло одно — вероятность успешного уничтожения Чжана, прячущегося в великолепно защищенном дворце, находящемся под зонтиками из двадцати четырех орбитальных крепостей, двадцати четырех ударных флотов и сети амеровских низкоорбитальных анализаторов, да еще и в наглухо закрытой системе, составляла от трех до девяти процентов. Поэтому первый видеоотчет сына я открывала, затаив дыхание. Оценив временной зазор между взрывами линкоров и срабатыванием «Мораны», впала в черную меланхолию аж до конца закадрового текста. И не поверила в излишне бодрое утверждение сына о том, что это — только цветочки. Поэтому второй, каюсь, даже не ждала. А Олег и Игорь ВЕРИЛИ. И не ошиблись: вы просчитали логику поведения Чжана, спокойно дождались взлета его корабля и сожгли к чертовой матери…
Закончив эту часть монолога, Императрица повернулась к Костиной и так же подробно разобрала ее персональные заслуги в возвращении Екатерины Петровны к нормальному мировосприятию. Потом очень толково «доказала», что Марина с Дашей тоже не бездельничали, и перешла к итогам своей речи:
— В общем, теперь вам верю и я. Но моя вера иная: если мой супруг, как глава государства, видит в вас, прежде всего, талантливых сотрудников ССО, способных выполнить любую боевую задачу, то для меня, любящей матери и свекрови, вы — личности, спасшие от смерти моего сына и младшую невестку, не позволившие им возложить вину за гибель детей друг на друга и отомстившие за гибель наших внуков. Поэтому Олег вас наградит так, как считает должным, а я создам режим наибольшего благоприятствования…
Что такое «режим наибольшего благоприятствования», Императрица не объяснила — уступила слово супругу, а тот развернулся по полной программе. Сначала открытыми указами наградил Темникову с Костиной орденом Святой Анны первой степени и пожаловал старшими лейтенантами. Пока Красотки хлопали ресницами, пытаясь понять, с чего это вдруг им прилетела настолько высокая награда, повернулся к Марине и тоже оторвался на славу — пожаловал чин майора закрытым указом и все ту же «Анну» первой степени открытым. Анну первой степени деанонимизировал и мне. А потом… потом пожаловал полковником в комплекте с орденом Андрея Первозванного! Да, закрытым указом, но я все равно онемел. А государь, оценив сначала мое состояние, а затем состояние девчонок, дал нам время оклематься, затем повелительным жестом отправил в мягкий уголок, поухаживал за супругой, сел сам, подождал, пока усядемся мы, поймал мой взгляд и продолжил сводить с ума:
— Перед тем, как подписать указы о награждениях, я еще раз просмотрел абсолютно все видеоотчеты о ваших операциях, «суммировал» заслуги и пришел к выводу, что и я, и мой род, и Империя перед вами в неоплатном долгу, так что требовать от вас продолжения службы, мягко выражаясь, непорядочно. Однако ваш выход в отставку прямо сейчас не приведет ни к чему хорошему — вы заинтересовали собой слишком много сильных мира сего, но не успели заработать серьезный политический вес