Пока нас поднимали на вторую палубу и вели… хм… налево, слушал щебет провожатой, разглядывал зеркальные стены стеклянного коридора и пытался представить, какое количество привилегированных посетителей их просто поляризовало, а значит, видит наши лица. А после того, как переступил через порог помещения, рассчитанного на шесть персон, и начал ухаживать за своими спутницами, убедился в правильности своих опасений:
— Тор Ульфович, скажите, пожалуйста, в каком режиме вы собираетесь ужинать? А то я уже получила четыре запроса от гостей ресторана, желающих засвидетельствовать вам свое почтение, и пока не представляю, как отвечать.
Я не представлял, чем чревато игнорирование желаний аристократов в подобных ситуациях, но не собирался превращать отдых в бардак. Поэтому пожал плечами:
— В самом конфиденциальном из всех возможных.
Алевтина поблагодарила за ответ, изобразила что-то вроде книксена и свинтила. А минут через пять-семь после ее ухода Татьяна Анатольевна вдруг поплыла взглядом, недоуменно изогнула точеную бровь, быстренько набрала ответ на полученное сообщение и презрительно фыркнула:
— Княжич Евгений Павлович Гундоров счел возможным пригласить меня и моих спутников разделить с ним трапезу…
— О-о-о, как это великодушно! — язвительно воскликнула Даша, поймала мой взгляд и объяснила причину такой реакции на это приглашение: — Евгений Павлович считает себя самым авторитетным ценителем женской красоты во всей Вселенной, соответственно, его внимание — это сразу два признания: «А вы, собственно, ничего…» и «Я, так и быть, с вами пересплю…»
— Ваши сведения устарели… — притворно вздохнула Мегера. — Во время войны Гундоровы «сидели» на поставках продовольствия в ВКС и, конечно же, вкладывались в будущий авторитет самых значимых членов рода. Поэтому в промежутках между вторжениями в систему Евгений Павлович сопровождал транспортники с пищевыми рационами и раз в три-четыре дня появлялся на орбитальных крепостях. Вот и получил серьезнейшие основания считать себя пусть и недооцененным, но настоящим героем войны. Так что ныне совмещает приятное с полезным — добавляет прочности «честно заслуженному» статусу, оказывая протекцию ветеранам, умеющим прогибаться, и соблазняет молодых дурех, рассказывая байки о скромных подвижниках тыла.
— Раз их род занимался снабжением, значит, помог Империи победить. И у княжича есть основания считать себя тружеником тыла… — справедливости ради отметил я.
— Верно… — согласилась Горчакова и вздохнула: — Вся проблема в том, что Гундоров на дух не выносит конкурентов. Особенно более успешных. А вы награждены несколькими боевыми орденами и… прилетели в «Невод» в компании с четырьмя достаточно известными особами, с которыми княжич еще не переспал.
Я равнодушно пожал плечами:
— Бывают в жизни огорчения…
А Маша зацепилась за одну из фраз, выделенных интонацией:
— «Достаточно известными»?
Татьяна Анатольевна насмешливо фыркнула:
— Вы вышли из своих родов ради того, чтобы упасть под мещанина, ни во что не ставите родную кровь, невесть как нахапали кучу наград и безумные «боевые», плевать хотели на неписаные законы высшего света, игнорируете все дворянство и так далее, а я — единственная подруга будущей Императрицы и та самая Мегера, которая уже лет десять в упор не видит своего счастья и калечит ни в чем не повинных юношей, безумно влюбленных… в перспективу породниться с министром финансов.
— Да, Гундорову не позавидуешь… — съязвила Костина и вывесила перед собой меню. Видимо, в знак того, что мы уделили княжичу слишком много внимания.
Я последовал ее примеру, потерялся в невероятно красивых трехмерных картинках и выпал из разговора. Поэтому, определившись с выбором и закрыв голограмму, удивился грусти, появившейся в голосе Горчаковой:
— … -видела Большой Спорт. Ведь если для большинства фанатов моего батюшки каждый отдельно взятый бой заканчивался одновременно с концом прямой трансляции или видеозаписи, то меня бесили последствия — гематомы по всему телу, растяжения и переломы. Да, папа улыбался и говорил, что все это — ерунда, не стоящая внимания. Но я видела, с каким трудом он забирался в медкапсулу после самых жутких рубок, слышала диагнозы его личных врачей и жаждала вцепиться в глотку каждому из его соперников. Вот и поставила себе две диаметрально противоположные цели — научиться лучше всех лечить такие травмы и защищать отца от обидчиков. Потом втянулась и годам к семи-восьми в принципе не представляла жизнь без штудирования материалов по травматологии и тренировок на износ. Впрочем, ненависть к соревнованиям по боям без правил прошла только на третьем курсе. А с четвертого-пятого я начала смотреть прямые трансляции и заинтересовалась вами — вы дрались и умно, и красиво. Кроме того, нередко проявляли великодушие к более слабым, но порядочным противницам, и обходились без грязи. Причем не только в клетке, но и во время предматчевых интервью. Вот я вас и зауважала — собрала коллекцию видеозаписей ваших боев и… очень сильно расстроилась, узнав, что вы решили перейти в профессионалы.
— В тот момент у меня не было других вариантов более-менее достойного будущего… — призналась Темникова. — А сейчас мне не до Большого Спорта — я наслаждаюсь каждым мгновением службы в команде Тора, дерусь с ним в свое удовольствие, помогаю ему тренировать любимых подруг и продолжаю развиваться.
— Здорово… — сыто мурлыкнула Татьяна Анатольевна, услышала шелест открывающейся двери, заметила официанта, нарисовавшегося в дверном проеме, и замолчала. Вернее, подождала, пока он поставит перед каждым из нас по тарелке с царской ухой, потянула носиком, пожелала всем приятного аппетита и цапнула с общего блюда расстегай.
Пока уничтожали первое блюдо, обсуждали таланты шеф-повара этого ресторана и предвкушали продолжение гастрономической «неги». Поэтому на новый шелест двери отреагировали одинаково — с нетерпением уставились на поднос официанта, скользнувшего в кабинет. Увы, следом за ним через порог переступил неплохо сложенный мужчина лет тридцати в дорогущем вечернем костюме, белой рубашке и бабочке, оглядел нашу компанию и расплылся в счастливой улыбке:
— Добрый вечер, Тор Ульфович, дамы! Как говорили наши предки, «Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе…»
— Добрый вечер, Евгений Павлович! — поздоровался я, встав с кресла, и отзеркалил его улыбку: — К сожалению, в данном случае эта поговорка, увы, не сработает — мы прилетели в «Невод» не отдыхать, а обсуждать целый ряд конфиденциальных