На чистом листе он быстро начертил два символа: один похожий на воронку, другой — на спираль.
— Руна ветра для очистки сигнала от хаотических колебаний и руна земли для стабилизации частоты. Но их же нужно активировать! Без мага это просто рисунки.
— А если использовать кристалл-накопитель? — я указал на голубоватый камень в его устройстве. — Кристалл накапливает магическую энергию, верно? Значит, может быть и источником. Не сильным, но достаточным для поддержания рун в пассивном режиме. Не для активных заклинаний, а для тонкой настройки.
Виктор уставился на свой чертёж, потом на кристалл.
— Это же меняет всё, — прошептал мальчик.
Он смотрел на свою зарисовку и медленно побрёл из кабинета.
— Подожди, — вырывая лист бумаги из рук Вити, произнёс я. — У тебя есть ещё одна проблема.
Мальчик с сомнением посмотрел на меня, но всё же остановился.
Я подрисовал ещё одну руну — телекинеза. Бытовая руна воздуха хорошо вписывалась в данную концепцию.
Виктор вопросительно посмотрел на меня.
— Таким образом ты решишь сразу две проблемы, — протягивая обратно лист бумаги, пояснил я. — Первое: проблема с большим расстоянием. Два кристалла будут соединены друг с другом, и станет неважно, насколько большое расстояние их разделяет.
— А второе?
— Второе — это точность и безопасность, — продолжил я, указывая на вписанный символ. — Ты просто сообщаешь кристаллу имя владельца второго устройства, и он соединяет тебя именно с ним. Никаких случайных подключений, никаких перехватов. Это будет не открытый канал, как у обычного телефона, который можно прослушать, а персональный мост между двумя точками.
Виктор застыл, вглядываясь в схему.
— Руна телекинеза, — прошептал он. — Она создаёт связь между объектами, преодолевая расстояние, но не массу. То есть, если использовать её не для движения, а для резонанса, — мальчик резко поднял на меня глаза. — Это гениально! Мы создаём постоянную связь между двумя кристаллами-побратимами! Как у близнецов! И тогда действительно неважно, километр между ними или сто! Потому что они одно целое в магическом пространстве!
Виктор схватил карандаш и начал быстро дополнять схему, добавляя вспомогательные руны стабилизации и защиты.
— Но как записать на кристалле имя владельца? — спросил он, не отрываясь от чертежа. — Голос? Отпечаток? Мысленный код?
— Любой уникальный идентификатор, — ответил я. — Но лучше всего магический отпечаток. У каждого мага, да и вообще у каждого человека, он свой. Кристалл запоминает его при первом контакте, и дальше связывает только с ним.
В этот момент на столе вновь зашипел голос швейцара:
— Афанасий Кузьмич, к вам Окороков Алексей Николаевич.
— Пригласи, — коротко кинул купец в чёрную коробку.
— Отец, я, пожалуй, пойду, — двигаясь на автопилоте, произнёс мальчик и направился к выходу.
— И да, — крикнул я ему вслед, — назови его лучше мобильным телефоном или сокращённо «мобильник». Как тебе?
Виктор обернулся.
— Мо-биль-ник, — как будто пробуя на вкус, повторил ребёнок. — Мне нравится, — улыбнулся он.
Дверь снова открылась, но теперь в проёме стоял Алексей Николаевич Окороков. Он выглядел ещё более измождённым, чем в Архангельске. Под глазами залегли глубокие синяки, а потёртый костюм, что совсем недавно был в обтяжку, сейчас свободно свисал с плеч.
— Афанасий Кузьмич, Дмитрий Григорьевич, — он кивнул нам. — Извините, что задержался. Мне наконец удалось напасть на след покупателя нашей статуи из Кусковского парка.
Я вопросительно уставился на Окорокова, ожидая продолжения.
— Её приобрёл чуть больше полугода назад граф Титов. Однако сейчас её в имении нет.
— Статую из Кусковского парка, — повторил я, стараясь не показать волнения.
Окороков кивнул.
— Я потратил месяц, чтобы проследить её путь. Она сменила трёх владельцев, каждый раз через подставных лиц. Последний, кто её официально приобрёл, граф Титов. Архимаг Титов, — уточнил он, бросая взгляд на Самарского.
Купец побледнел.
— Архимаг регентского совета? — пробормотал он. — Но зачем ему…
— Я не знаю, зачем, — перебил Окороков. — Но факт остаётся фактом: полгода назад статуя оказалась в его имении под Звенигородом. А через месяц после этого случилось нападение на вашу семью, барон.
— И где статуя сейчас? — спросил я.
— Этого я не знаю, — признался Окороков. — Она исчезла из имения Титова. Никаких записей о продаже, никаких свидетельств вывоза. Как будто её растворили в воздухе. Но… — он вытащил из внутреннего кармана потрёпанный блокнот. — Я нашёл кое-что другое. Слугу, который работал в имении в тот период. Он не видел, как статуя исчезла, но видел, кто приезжал к Титову как раз перед этим.
Он открыл блокнот на помеченной странице.
— За неделю до исчезновения статуи к графу приезжал странный человек. Слуга запомнил его потому, что в день визита в имение привезли ящик. Большой, обитый железом. Его вносили в подвал, и слуга слышал, как из него доносилось жужжание. Низкое, ровное, как работающий механизм. А когда ящик унесли обратно через неделю, жужжание прекратилось. И статуи не стало.
— И ты выяснил, кто был этот человек? — просил я дознавателя.
— Нет пока. Но думаю, что скоро выясню.
* * *
Я возвращался в форпост, пробираясь по болотам, полностью погружённый в свои мысли. Вечерний туман стелился над землёй, цеплялся за коряги и мох. Под ногами хлюпала жижа, воздух был влажным, пах гнилью. Идеальные условия, чтобы остаться наедине со своими догадками.
Каждый факт в отдельности ничего не значил. Организация, охотившаяся за одарёнными детьми. Член регентского совета, владевший статуей. Исчезновение этой статуи после визита таинственного гостя и странного ящика. Всё это пока никак не складывалось в единую картину.
Но тревожное предчувствие сжимало сердце. Слишком много совпадений. Слишком целенаправленно действовал враг. Как будто кто-то вёл огромную сложную игру, а мы были лишь пешками на доске, чьи ходы давно просчитаны.
Сейчас главное обезопасить себя от следующего хода противника. В голове тут же выстроился план.
Первый ход: безопасность. Саша, Алёнка и Степан сейчас в Архангельске, у разбитого семейного гнезда. Лаборатория в пепле, дом пострадал. Они там как на ладони. Нужно забрать их в форпост. Это лучшая крепость, которую я сейчас могу предложить. Пусть даже временно.
Второй ход: производство. Лаборатории Авериных больше нет. Но знания остались. В голове у Саши, в блокнотах Степана, в записях отца Аверина, которые успела схватить Алёнка. И здесь, в форпосте, есть пустующие склады, есть пространство. Привезти сюда уцелевшее оборудование, инструменты, запасы. Развернуть всё заново под защитой стен.
Третий ход: информация. Окороков копает в Москве. Самарский со своим гениальным сыном сидит как на пороховой бочке. Мне нужна связь с ними. Надёжная, мгновенная, которую нельзя перехватить. «Мобильники», о которых мы говорили с Виктором. Нужно ускорить их создание.
Четвёртый ход: охрана имений в Архангельске. Мне нужны