— Спасибо, Витя. Ты — молодой гений, — похлопал мальчика по плечу. — Давай подброшу, не оставлять же тебя одного тут.
Поймал такси и высадил Виктора у его дома, наблюдая, как парнишка скрывается за дверью под бдительным взглядом швейцара. Затем велел водителю ехать в больницу Святого Владимира.
Больница оказалась просторным светлым зданием, больше похожим на современный медицинский центр, если не считать витражей и античных статуй, украшающих коридоры.
Уточнив в регистратуре, где искать Окорокова, я уже шёл по хирургическому отделению, когда дверь одной из палат открылась, и из неё вышел Ефим Константинович Распутин. На мужчине был тёмно-синий мундир с погонами полковника медицинской службы и несколькими рядами орденских лент, прикреплённых к планке слева. Среди них явно были боевые награды.
Врач в белом халате, вышедший следом, почтительно склонил голову:
— Господин заведующий, это было просто невероятно, большое спасибо, что дали возможность понаблюдать за вашей работой.
— Пусть отдыхает. Дозу успокаивающего травяного настоя на ночь, — голос Распутина был таким же спокойным и уверенным, как в подземке.
Заведующий больницей?
Мысли в голове заплясали.
Полевой хирург в запасе?
Молодо выглядит… но взгляд, манера держаться, этот непререкаемый авторитет — такому не учат в академиях. Этому учатся годами, скорее даже десятилетиями принятия решений, от которых зависит жизнь. Мужчине было на вид тридцать с небольшим.
Но должно быть как минимум за пятьдесят? С учётом силы его дара. Или это магия воды так влияет? Невероятно мощный целитель. Распутин.
Он заметил и сразу узнал меня.
— А, прохожий! — заведующий улыбнулся. — Вы за Окороковым? — он сделал несколько шагов мне навстречу, движения плавные, как у крупного хищника. — Проходите, проходите. Он, в принципе, уже на ногах.
— Так быстро после ножа в лёгкое? — неподдельно удивился я, брови сами собой поползли вверх.
— Магия творит чудеса, молодой человек, — с лёгкой, едва заметной усмешкой сказал Распутин. — Жаль только, что при нынешнем уровне науки конечности так и не научились отращивать.
Заведующий посмотрел прямо на меня, и в его взгляде я прочитал любопытство.
— Анечка предупреждала, что днём я встречу бывшего следователя, которому нужно будет помочь. Его ждут неотложные дела в империи. Вот и подлатал, как говорится, сам, применяя все умения.
Анечка?
Это короткое, почти фамильярное упоминание повисло в воздухе. Оно говорило либо о близком знакомстве, либо о том, что Анна Трубецкая обладает таким авторитетом, что даже заведующий крупной больницы был готов выполнять её просьбы без лишних вопросов.
— Она… предвидела это? — не удержался я.
— Аня много чего предвидит, — уклончиво ответил Распутин. — Но редко кому-то рассказывает. Ваш Окороков в палате четырнадцать. Не смею вас обоих задерживать, пациент рвётся в бой.
— Спасибо, доктор, — поблагодарил я медика, пожимая руку.
Мужчина прищурился, словно старался прочесть меня.
— И… будьте осторожнее, барон. Москва сейчас как бочка с порохом. А вы, похоже, держите в руках горящий фитиль.
С этими словами он кивнул и зашагал дальше по коридору, растворяясь в суете белых халатов. Я остался стоять, переваривая последнюю фразу.
Распутин явно союзник Анны.
Палата четырнадцать была практически пустой. Все четыре койки заправлены, а на стуле сидел Окороков, уже одетый в новый серый костюм, и энергично завязывал шнурки на ботинках.
— Ваше благородие! — мужчина вздрогнул, увидев меня, и попытался встать, вытягиваясь словно перед генералом.
— Алексей Николаевич, как себя чувствуете?
— Готов к работе, ваше благородие! Нельзя терять ни минуты! — тут же выпалил дознаватель.
Я закрыл дверь. Глаза у следователя горели как в тот день, когда он просил меня помочь найти сына Самарского. Смерть прошла мимо, лишь раззадорив его.
— Дмитрий, я хотел было звонить, но заведующий сказал, что вы сами скоро приедете, вот я и собрался, — мужчина мотнул головой в сторону заправленной кровати. — И спасибо за костюм, что прислали утром, всё подошло.
Кивнул ему, в очередной раз удивляясь проницательности Анюты, ведь наверняка это была её работа, я бы даже не подумал об одежде для Николаевича.
— Барон, вы поняли, что я хотел сказать в переходе? — Окороков понизил голос, хотя вокруг никого не было.
— Все ваши догадки подтвердились. Перемещалась статуя по списку. Последняя точка — усадьба Голицыных в Знаменском.
— Да, именно. Но я нарыл кое-что ещё. Прислугу там частично сменили. Мне удалось… поговорить с одной из горничных, которую отправили в отпуск перед большим приёмом. Она болтлива и недовольна. Говорит, такие «закрытые собрания» у князя бывают раз в сезон, всегда в дни, близкие к полнолунию. И всегда за неделю часть старых слуг отправляют, набирают временных из проверенного агентства.
Полнолуние. Моя теория с пентаграммой получала подтверждение.
— Когда следующее полнолуние? — уточнил я.
— Через день или два, — тут же ответил Окороков. — И, если моя информация верна, приём у Голицыных как раз назначен накануне.
— Вам нужно проследить, кто приедет, — сказал я. — Но издали. Без риска. Мне необходимо знать, кто из знатных родов причастен.
После недавнего покушения это звучало как безумие, но иного выбора не было.
— Ваше благородие, я так и планировал. Идеальная позиция — фургон цветочной лавки, что стоит на противоположной стороне от особняка Голицына. Магазин там уже давно, да и к машине все уже привыкли. Я владельца подкупил. Буду сидеть в ней и лишний раз не высовываться, — Окороков вытащил из кармана потрёпанный блокнот. — Вот список тех, кого ожидают, по словам горничной. Титовы, Ярославичи, Никитины, кто-то из Ольговичей…
Он был слишком уверен. Слишком азартен. После ножа в спину такая бравада отдавала безрассудством.
— Алексей Николаевич, вы только что чудом выжили. Может, вам подкрепление? Хоть напарника?
— Ваше благородие, это испортит всё! — он нервно мотнул головой. — Один человек сидит тихо, а двум уже захочется поговорить, следовательно, люди вокруг могут заподозрить неладное. Я буду тихонько смотреть в щёлочку и считать господ. Меня никто не увидит, а я — всех.
Я взял один из «мобильников» и протянул бывшему дознавателю.
— Возьмите. Это мобильный телефон. Связь без проводов, только с теми, у кого есть такой же. Говорите в кристалл для активации. Чтобы связаться со мной, мысленно представьте моё лицо и произнесите моё имя. Я услышу.
Окороков покрутил устройство в руках.
— Это… что-то вроде стационарного телефона? Только без проводов и без номеров?
— Чудо инженерной мысли нашего общего знакомого Виктора Самарского.
— Он же ещё малец! — удивлённо воскликнул Алексей Николаевич.
— Вундеркинд, — развёл я руками. — Но для наших задач этот аппарат просто незаменим. Как будет движение, сразу сообщайте. Не лезьте на рожон. Ваша задача — глаза и уши, не более.
— Понял, ваше благородие. Сидеть в фургоне,