Я не верил ему. Мать, оставившая своего ребёнка ещё в возрасте десяти лет, отправив его в школу-интернат Святого Дмитрия, пожертвовала жизнью других детей ради него?
— Не верю, — ошарашенно произнёс я, отказываясь принимать другую сторону происходящего. — Мать бросила меня!
— Она любила тебя, — возразил князь, — больше всего на свете. Только ты способен разорвать эту проклятую цепь вероятностей, которую мы так и не смогли просчитать до конца.
Время катастрофически таяло на глазах.
[До конца ритуала 0 часов 19 минут 55 секунд]
На сколько ещё хватит жизненных сил Голицына? Каждая капля крови, падающая в рунические каналы, казалась необратимым шагом к пропасти.
— Как остановить ритуал? — видя, как глаза Голицына снова закрываются, я влил в него ещё один мощный магический поток.
Князь вздрогнул, тело выгнулось в судороге. Мужчина поднял голову, и его взгляд впился в меня.
— Уничтожь статую… — прохрипел он, улыбнувшись кровавым оскалом, — до того, как я умру.
— Что будет с тобой, если её уничтожить?
— В любом случае не выживу. Цепи… ритуал… они съели меня, — дядя снова закашлялся, и на губах выступила алая пена. — Но так ты… хоть Императора спасёшь. Может быть…
На раздумья времени не было, но я не мог уйти, не получив ответы. Вцепился в плечо князя, пытаясь удержать Голицына в сознании.
— Кто они? — зашипел я, приближая лицо к его лицу. — Эта группа… со знаком рассечённого алмаза. Кто стоит за всем этим?
Голицын с трудом перевёл дух. Взгляд стал отстранённым, будто он смотрел куда-то в прошлое.
— Новые… — прошептал он. — В основном… новые роды. Их отцы… были героями. Заработали титулы… кровью. Служили империи… верой и правдой, — дядя сделал паузу, собираясь с силами. — А сыновья… сыновья решили, что служение… удел глупцов. Увидели в наследстве… не долг, а стартовый капитал. И превратили всё… в бизнес.
— Власть? Магию?
— Всё. Люди для них тоже активы, — в глазах дяди мелькнуло презрение к тем, о ком он говорил. — В их холодном расчёте… они не хотят строить империю… для всех. Только для себя. Роют яму… под старые роды… чтобы было легче… всех обобрать.
— Но некоторые из старых родов с ними, — догадался я, вспоминая список Окорокова.
Голицын слабо кивнул.
— Да… Предали свои же принципы… ради иллюзии силы. Ради места… у нового корыта.
— «Северные линии»… — перешёл я к следующему пункту. — Кто они? Как связаны с рассечённым алмазом?
— Контора… — выдохнул князь. — Выполняла грязную работу… если нужно было… что-то перевезти, организовать… замести следы. Почти всё… проходило через неё.
И самый страшный, самый отвратительный вопрос, который жёг мне душу:
— А дети? Зачем им дети? Зачем они похищали одарённых?
Лицо князя исказила гримаса нарастающей боли.
— Ресурс… — прошептал он так тихо, что я едва расслышал, — для создания идеального солдата. Бесстрашного… и абсолютно послушного. Готового исполнять любой приказ. Их способности… применяли… в собственных целях. Лекарства… чтобы лечить неизлечимое… но только для избранных. Чтобы их верхушка… никогда не болела… никогда не старела.
Всё встало на свои места с леденящей душу ясностью. Это была не просто жажда власти. Это была попытка создать касту бессмертных всемогущих хозяев, отгороженных от всего мира стеной из украденных талантов и магических артефактов. И моя мать, Елена Владимировна, узнала об этом. Узнала и попыталась остановить. Ценой всего.
Таймер в углу поля зрения безжалостно напоминал, что надо действовать.
[До конца ритуала 0 часов 17 минут 33 секунды]
— Твою ж мать! — выплюнул я в сердцах. — Вернусь, как только сломаю эту чёртову статую, а ты всё же постарайся не умереть, — приказал Голицыну. — Ты должен рассказать всё о моей матери. Понял?
— Она очень тебя любила… Она пожертвовала всем ради тебя…. Это всё, что нужно знать, — хриплым голосом произнёс князь, закрывая глаза и теряя сознание.
Из кармана, где лежал «мобильник», вдруг раздался взволнованный голос Петра Юсупова:
— Дима, ты должен это увидеть.
Больше ждать нельзя. Я рванул наверх, отчаянно отсчитывая секунды, которые таяли прямо на глазах. Саша, ни слова не говоря, ринулся следом. Мы ворвались в служебный коридор и чуть не столкнулись с Петром и Ильёй, которые стояли в боевой стойке, отбиваясь от трёх человек во фраках.
Заговорщики, привыкшие побеждать, атаковали, устраняя помехи. Один отбил огненный шар Ильи щитом изо льда, второй метал кинжалы, отскакивающие от ледяной кожи Петра, третий готовил какую-то коварную руну замедления.
— В саду… — крикнул Илья, пальнув «Фаерболом» в сторону нападающих. — Мы прикроем.
Я кивнул и, пригнувшись, рванул к двери, ведущей из служебной зоны в бальный зал.
Звуки музыки смолкли. Гости, похожие на каменные изваяния, стояли неподвижно в неестественных позах.
На глаза попался Евгений Титов, нежно тянувшийся к губам Окорокова, переодетого в пухляшку, но застывший, так и не добравшись до цели. Роскошная девушка, танцующая с Ефимом Распутиным, замерла в грациозном повороте.
Сквозь окна лилась волна багрового пульсирующего света, исходящего от статуи.
На миг я почувствовал странную слабость. Свет завораживал своей неестественной красотой. Он притягивал к себе, обещая покой и конец всем мукам. Шаги замедлились, мысли стали вязкими.
— Блокируй сознание, как ты делаешь это рядом со мной, — услышал я голос Сани за своей спиной.
Мысленно я выстроил барьер, фокусируясь на чём-то постороннем. Информационный хаос моего мира заполнил мысли: бесконечные споры на форумах «Майнкрафт» о том, как построить идеальный редстоун-автомат для фермы, бессмысленные мемы про криперов и «заблокированный разработчиком чат», навязчивая реклама новых сборок «магического мода 1.12.2», которая преследовала меня в прошлой жизни. Я почти физически ощущал знакомый запах пыли от системного блока, слышал клацанье механической клавиатуры и видел перед глазами горящую в потёмках иконку лаунчера с коричневой землей и зелёным кактусом. Эти обрывки цифровой эпохи стали моим щитом.
Кажется, помогло. Цифровой мусор из спама и игровых гайдов заполнил сознание, вытесняя гипнотическое давление ритуала.
Однако стоило выскочить в сад, как я тут же получил огненный заряд в грудь. Удар вышиб воздух из лёгких, отбрасывая меня назад. На рубашке образовалось огромное рваное пятно, но под ним показался защитный жилет.
Подарок Мурома сработал, поглотив львиную долю энергии и превратив её в безвредное тепло. Всё равно было больно, как от удара кувалдой, но жить можно.
Я кашлянул, пытаясь вдохнуть, и увидел, как какой-то человек в тёмном кафтане протягивает руку в Сашину сторону. Лицо скрывала тень от фасада дома.