Но долгая ночь, полная стресса и эмоциональной бури, сделала свое дело. Она начала клевать носом, ее веки тяжелели. Я подозвал одну из кикимор-служанок.
— Отведи княжну в приготовленные для нее покои. Уложи ее. Пусть выспится.
Настя послушно встала, еще раз обняла меня и, держась за руку служанки, поплелась за ней, оглядываясь на меня с той самой, светящейся верой. Я смотрел ей вслед, и в груди что-то щемяще и радостно сжималось. Одна часть миссии была выполнена.
Когда дверь за ней закрылась, атмосфера в трапезной снова переменилась. Из пространства личных переживаний она снова стала штабом. Ко мне подошли Вега, Китеж, Арина и стараяключница, дух-хранительница женской половины, мудрая и молчаливая, чьи советы всегда ценились в нашем роду.
Мы уселись за стол. На нем уже лежал свежий, детализированный план дворца, принесенный духами-разведчиками.
— Ну что, княже, — начал Китеж, его голос был деловит и сух. — Девочку вытащили. Молодцы. А теперь что? Будем сидеть тут, в старом бревне, как суслики в норе, пока Шуйский, вернувшись, всю землю перекопает в поисках нас?
— Нет, — ответил я, и мой взгляд скользнул по плану, по знакомым залам и коридорам. — Сидеть мы не будем. Мы сделали первый шаг. Мы забрали свое. Теперь пришло время сделать второй. Мы вернем себе все остальное.
Я посмотрел на каждого из них. На верную Вегу, чьи глаза горели решимостью. На Арину, внимательно меня слушавшую. На яростного Китежа, уже потиравшего руки в предвкушении новой драки.
— Мы возвращаемся во дворец. Но не как воры в ночи. Не как похитители. — Я встал, опершись руками о стол. — Мы возвращаемся как его истинные хозяева. Я — законный правитель Новгорода и всех русских земель, прямой потомок Инлингов, чей род создал эту империю. А вы — моя дружина. Моя опора.
— И как мы это сделаем? — спросила Вега. — Вломимся через главные ворота?
— Именно так, — я улыбнулся, но улыбка была холодной, как лезвие. — Но не сломя голову. Мы войдем. Спокойно. С достоинством. Мы предъявим наши права. Не силой оружия в первую очередь, а силой закона и права крови.
— А если они не подчинятся? — проскрипел Китеж, и в его глазах вспыхнули те самые угольки. — Если эти шавки Шуйского посмеют поднять на тебя оружие?
— Тогда, дядька, — мой голос стал тише, но от этого лишь опаснее, — тогда мы покажем им, что такое настоящая сила. Мы дадим им шанс подчиниться. Всех, кто сложит оружие и присягнет мне, я помилую. Всех, кто окажет сопротивление… — я посмотрел на Китежа, и он понял все без слов. Его ухмылка стала шире.
— Значит, готовимся к парадному входу, — заключила Арина, ее глаза изучали меня. — Вам понадобится соответствующий вид, Ваше Величество. Нельзя являться во дворец в дорожной одежде.
— И ему, и тебе, девочка, — кивнул Китеж в сторону Веги. — Вы должны выглядеть так, чтобы у них от одного вида подкашивались ноги. Как настоящие владыки.
Мы продумали все до мелочей. Через духов-разведчиков мы узнали распорядок дня во дворце. Мы не будем спешить — паника, что сейчас управляет Шуйским играет нам на руку. Пара дней роли не сыграет, а я как раз успею поговорить с Разумовским и он сделает так, чтобы в нужный час во дворце собрались все те, кто еще предан старой крови.
— Арина, подготовь мне отцовские доспехи и княжескую мантию. Вега… я хочу, чтобы ты стояла рядом со мной. Как моя избранница. Как та, что была со мной и в горе, и радости.
Она вспыхнула, но кивнула, не раздумывая.
— Китеж, твои воины будут нашей незримой гвардией. Они окружат нас, но останутся невидимыми для чужих глаз. До первого сигнала. До первой угрозы.
— Все будет по твоему слову, княже, — ответил старый воин.
План был готов. Не план тайной вылазки, а план триумфального возвращения. Мы шли не войной. Мы шли за своим. И пусть весь Новгород, пусть сам Шуйский знает — древняя кровь не забыта. Император вернулся. И он пришел за своим троном.
Завтрашний день обещал быть жарким. Но на этот раз не от огня и стали, а от напряжения, от столкновения воль, от начала новой старой эры. Эры Мстислава Дерзкого.
Глава 27
Глава 27
Несколько дней пролетели с той странной, сгущенной скоростью, которая свойственна моментам между решающими битвами. Это не было затишьем. Каждая минута была заполнена напряженной, кропотливой работой, каждый час выковывались звенья одной цепи, которую мы собирали с тихим, холодным усердием. Любое действие, каждое слово были взвешены и играли свою роль в грядущей схватке, которая должна была решиться не столько сталью, сколько волей.
Моим первым шагом за стенами поместья стала встреча, о которой знали лишь я, да один-единственный человек. Под покровом ночи, под самым сильным мороком, что я только мог создать, я покинул наше убежище и направился в старый район Новгорода, к неприметному, но хорошо охраняемому особняку.
Князь Разумовский. Главный среди старой аристократии, один из немногих, чей род не согнулся перед Шуйским, а лишь притих, затаив дыхание и обиду. Его предки служили моим, и в его глазах, когда он увидел меня — молодого, но с тем самым, нестираемым отпечатком власти Инлингов во взгляде — я прочел не столько удивление, сколько давно ожидаемое признание.
Разговор был коротким и деловым. Никаких лишних эмоций. Я изложил факты. Он выслушал, задал несколько точных, пронзительных вопросов, и в конце, склонив свою седую голову, произнес: «Время пришло. Новгород устал от выскочки и его палачей. Старая гвардия ждала этого. К назначенному сроку все преданные вашему дому будут во дворце».
Это было первое, но критически важное звено. Разумовский обладал не столько военной силой, сколько авторитетом. Его слово, его появление на моей стороне стало бы сигналом для десятков других знатных родов, что ветер переменился.
Вторым звеном стала тихая, почти невидимая работа Приказа Тайных Дел. Через Наталью Темирязьеву, действовавшую как мой тайный эмиссар, были отданы распоряжения. Небольшие, но верные лично князю отряды агентов должны были в назначенный час тайно занять ключевые посты охраны дворца. Не вызывая шума, без единого выстрела. Шуйский в своем ослеплении даже не подозревал, какие щупальца уже обвили опору его власти.
И самым мудрым, как ни странно, оказался его собственный поступок. Он никому