Следующий кадр: скриншот с сайта «Уголок слез и поцелуев». В блоге вывешена фотография неулыбающейся Катарины, а под ней – заголовок: «Осторожнее, Белла! С такими подругами надо быть начеку».
Эллис Дин. Женская дружба трафика не привлекает. А что? Разве это я мизогинию придумал? Нет, я всего лишь бессовестным образом на ней наживался.
В комментаторской кабине Кирк Локвуд продолжает свой репортаж: «И это уже второе состязание, с которого снялся воссоединившийся дуэт. В сентябре Шоу с Рочей должны были участвовать в турнире „Небельхорн трофи“ в Германии, но тоже отказались. Интересно, увидим ли мы их через месяц в Париже на их втором соревновании Гран-при?.. Ну что ж, пожелаем Катарине дальнейшего и окончательного выздоровления! И не пропустите мое эксклюзивное интервью с ее братом Ли Шоу, которое выйдет в следующую среду в семь часов вечера по восточному времени…»
Глава 46
«Не обращай внимания», – говорила Шейла.
Репортеры осаждали нас у подъезда и возле катка. Следовали за мной по пятам, куда бы я ни пошла – на прием к физиотерапевту или в аптеку за тампонами. Телефон в квартире не умолкал ни днем, ни ночью. Звонившие просили дать интервью и предлагали рекламные контракты на сумму, превышающую размер призового фонда целой олимпийской сборной.
«Не бери трубку, – повторяла Шейла. – Не отвлекайся. Тебе нужно тренироваться».
А потом Ли получил условно-досрочное освобождение и стал направо и налево раздавать интервью. Он таскал с собой наши детские фотоальбомы и рассказывал всем душещипательную историю про то, как я разрушила наше счастливое семейство и умчалась в Калифорнию в погоне за славой.
Но Шейла запретила отвечать на его выпады: «Лучше сосредоточиться на тренировках. Это единственное, что сейчас в твоей власти. Шум скоро уляжется, и все про тебя забудут».
А мне, наоборот, хотелось запомниться. Но не тем, как красиво я лежала на льду в луже крови. И не рассказами обо мне этого мерзавца Ли. Я хотела, чтобы люди запомнили меня как выдающуюся спортсменку.
Однако я слушалась Шейлу, и Хит следовал моему примеру. Мы не ввязывались ни в какие разговоры с прессой, а вместо этого с утроенной силой принялись за работу. По утрам я не могла пошевелиться, и Хит долго массировал мне ноги, прежде чем я была в состоянии подняться и дойти до душа. Но я не жаловалась, а просто ставила будильник на двадцать минут раньше, чтобы не опоздать на тренировку к семи утра.
Иногда тело слушалось меня, и все выходило как надо. Но бывали и такие дни, когда связь между мозгом и мышцами как будто обрывалась. И тогда я начинала все заново. Училась доверять – и себе, и Хиту.
Тренировали нас теперь в основном помощники Шейлы. Сама она полностью посвятила себя работе с Беллой и Гарретом. Меня это уязвляло, но ничего не поделаешь. Я была рада, что Шейла вообще согласилась взять нас под свое крыло.
После отказа от участия в первых двух соревнованиях мне еще больше хотелось поехать на турнир, проходивший во Франции. Правда, на декабрьский финал серии Гран-при мы все равно не попадали, поскольку снялись с турнира «Скейт Америка». Но допустить, чтобы осень прошла без единого выступления, я не могла. Ведь это означало бы отправиться на чемпионат страны, так ни разу и не испытав себя, – и тогда уж наверняка уступить первенство Белле и Гаррету.
За несколько дней до нашего турнира во Франции Лины выступали на третьем этапе Гран-при в Китае. В последний вечер перед их отъездом в Нанкин Шейла вдруг сообщила нам, что у нее запланировано несколько рекламных мероприятий в Азии и Австралии, а потому она не сможет приехать в Париж. У ее помощников тоже были дела.
Так что мы с Хитом отправились в Париж одни.
Наша обязательная программа началась гладко, но в конце вальса я попала коньком в трещину на льду. Мы потеряли равновесие и в результате оказались на втором месте – позади Елены Волковой, катавшейся с новым партнером Дмитрием Киприяновым. Его отец был танцором в Большом театре, а мать, по слухам, принадлежала к русскому мафиозному клану. Кареглазый и пухлогубый, со смазливым лицом поп-кумира, Дмитрий казался еще красивее, чем его партнерша. И катался он, увы, ничуть не хуже.
Вторая часть соревнований, оригинальная программа, должна была проходить в тот же день, и мы решили вернуться в наш отель в Латинском квартале, чтобы немного вздремнуть перед выступлением. Но времени на сон не хватило. Выходя на лед, я еле сдерживала зевоту и, прикрывая ладонью рот, размазала на лице помаду.
За месяцы, проведенные в Иллинойсе, мы успели прослушать всю коллекцию пластинок, оставшуюся от моих родителей. Однажды Хит предложил взять музыку Кейт Буш в качестве сопровождения для оригинального танца. Мы раздвинули мебель в гостиной и попробовали станцевать танго. Оказалось, что танец удивительно подходит и к музыке, и к нашему необычному стилю. Партнершам тогда было разрешено выступать в брюках, и я подумала, что было бы здорово нам с Хитом нарядиться в одинаковые костюмы: благодаря моей короткой стрижке мы смотрелись бы на льду как равные.
Однако у Шейлы были другие планы: в качестве музыкального сопровождения она выбрала для нас более традиционную «Кумпарситу». Хит должен был танцевать в черном костюме, а я – в красном платье и с розой в волосах. Следуя совету Шейлы, мы ничем не выделялись из толпы. А значит, мастерства требовалось вдвое больше.
К сожалению, в тот вечер в Париже наш танец был отнюдь не безупречен. Хит запутался в скрещенных шагах и чуть не опрокинул меня, а я, поднимая ногу, зубцами порвала ему брюки. Мы опустились на третье место, уступив французскому дуэту Эмануэля и Моро – не Ариэль Моро, которая несколько лет назад покинула спорт, а ее младшей сестры Женевьевы.
Если бы Шейла находилась рядом, то, возможно, мы выступили бы лучше. Но хорошо, что ее не было. Когда мы вышли из «уголка слез и поцелуев», мне не хотелось ни с кем разговаривать. Даже с Хитом.
– Это же наше первое выступление, – успокаивал он меня, когда мы переобувались за кулисами.
На арену тем временем вышли Елена и Дмитрий со своим волнующим танго из репертуара Петра Лещенко. Толпа заметно оживилась.
– Никто и не ожидал от нас совершенства, – сказал Хит.
В прошлом сезоне, танцуя с