Глава 62
Следующий час прошел как в тумане. Напившись пива «Молсон» из пластиковых стаканчиков, я слилась с толпой и стала одним из потных тел, танцующих под музыку Леди Гаги.
Всю свою жизнь я посвятила одной-единственной цели: выиграть золото на Олимпийских играх. Эта цель освещала мой путь, двигала каждым моим поступком. А теперь? Все погрузилось во мрак, и я совершенно не представляла, что будет дальше. Стоило мне подумать о будущем, о наступлении следующего дня, как внутри поднимался страх и, словно мутная вода во время потопа, накрывал меня с головой. Я танцевала, чтобы не захлебнуться.
Около полуночи появились Лины. Гаррет оглядывал толпу, словно выискивая кого-то. Белла, не мешкая, направилась ко мне.
– Что ты тут делаешь? – спросила она, перекрикивая бобслеистов, во все горло орущих песню «Bad Romance».
– А вы? Разве вам можно водиться с простым народом?
– Нас пригласили, – сказал Гаррет. – Что с тобой, Кэт?
Должно быть, в ту минуту я не походила на саму себя. Вся взмыленная, раздетая до спортивного бюстгальтера, изо рта несет перегаром… Одна, в толпе чужих. И без Хита.
– А я-то думала, в Олимпийской деревне не пьют, – заметила Белла.
Членам американской делегации на самом деле запрещалось употреблять алкоголь. Но в остальных сборных правила были менее строгими, и поэтому американские спортсмены тоже позволяли себе иногда выпить. Правда, до вакханалии – вроде тех, что, по слухам, случались на других Олимпиадах – в этот раз дело пока еще не дошло. Но с наступлением ночи народ уже разбредался по укромным уголкам: парочки, а иногда и целые группы исчезали за дверями отдельных комнат.
– Хочешь поесть углеводов? – предложила Белла. – Я слышала об одном потрясающем ресторане местной кухни. Он находится…
– А, ну конечно! – глотнув теплого пива, воскликнула я. – Теперь ты обо мне забеспокоилась! Очень вовремя!
– Это еще как понимать?
– Ты зачем мне статью показала? Нарочно, да?
– Что? – Белла попятилась.
– Зачем ты показала мне статью перед выступлением?
Она взглянула на брата, но тот все высматривал кого-то в толпе.
– Я думала, что ты должна знать.
– А до конца соревнований потерпеть было нельзя?
– Да все вокруг только про это и говорили. И до тебя бы наверняка дошло. Я решила, что ты предпочтешь узнать новости от своей лучшей подруги, нежели…
– От лучшей подруги? – расхохоталась я. – Белла, да мы с тобой сколько времени уже не общаемся!
Она отшатнулась, как от удара. Но мне было наплевать. Гаррет поглядывал на нас в нерешительности.
– Подставила мне подножку, – не унималась я. – Хотела увеличить свои ничтожные шансы. Ну и как, вышло? Черта с два!
Глаза Беллы вспыхнули гневом.
– Да если бы ты по-настоящему стремилась к победе… то ничего на свете, никакая новость не сбила бы тебя с пути!
Эти слова могли означать только признание вины. Я не удивилась: Белла способна пожертвовать дружбой ради победы.
– Выпить пойти, что ли? – пробормотала она. – Пойдем, Гаррет.
– Я догоню тебя, – ответил он, и Белла с сердитым видом ушла.
– Ну и нахалка! – воскликнула я. – Испортила мое выступление, а теперь как ни в чем не бывало…
– Тебе вручили олимпийскую медаль, – вдруг жестко произнес Гаррет. – Ты это понимаешь?
Я оторопела: он никогда еще не разговаривал таким тоном – ни со мной, ни вообще с кем-либо.
– Да, Хит наделал глупостей, я не спорю, – сказал Гаррет. – Но он ведь очень тебя любит! Зачем же так друг на друга… – Он вздохнул, горько качая головой. – Эх, чего бы я только ни дал, чтобы хоть раз в жизни испытать такую любовь, как у вас…
– О боже, Гаррет! – Я вскинула руки, выплеснув пиво на пол. – Кому какое дело до того, что ты гей!
Несколько человек, стоявших неподалеку, обернулись. У Гаррета испуганно забегали глаза.
– Ч-черт, – смутилась я и протянула к нему руку. – Извини, я не хотела…
– Ну разумеется, Кэт. Чтобы сделать такое с умыслом, тебе пришлось бы хоть на секунду задуматься о ком-то, кроме себя самой.
Он отвернулся и пошел вслед за Беллой. А меня будто ледяной водой окатили. Громкая музыка, шум голосов, запах потных тел и разлитого пива – все вдруг стало мне противно. Я подобрала из груды красно-бело-синей одежды первый попавшийся свитер и, натянув его, вышла на балкон.
Ночная прохлада подействовала на меня бодряще. Со стороны бухты Фолс-Крик дул свежий ветер. Комнаты американских спортсменов располагались на верхнем этаже. Отсюда открывался панорамный вид на центр Ванкувера и горный хребет Норт-Шор. Было странно, что эти горы носят то же название, что и местность, в которой мы с Хитом росли и учились кататься… Я вглядывалась в их вершины, чернеющие на горизонте, и родной дом никогда еще не казался мне таким далеким.
В дверях возник Эллис Дин.
– Кого я вижу! Катарина Шоу, бронзовый призер Олимпиады две тысячи десять!
Парень обладал удивительным даром появляться в неподходящий момент.
– Отстань, Эллис, не до тебя сейчас.
Эллис был тоже наряжен в патриотическом стиле. К своему красно-бело-синему костюму он для большей выразительности добавил отделку из искусственного меха таких же цветов, из-за чего стал смахивать на персонажа «Маппет-шоу».
– Не бери в голову, – сказал он, облокотившись о перила. – К худу или к добру, но ваше выступление теперь запомнят надолго.
– Как ты сюда попал? Прессу ведь не пускают.
– Ну вообще-то я и сам бывший олимпиец… – Тут Эллис заметил, что у меня на руке нет кольца с бриллиантом. – Вот чокнутые! Неужели разорвали помолвку?
Я промолчала, не зная, что ответить.
– Послушай… я одно тебе скажу. Хоть верь, хоть не верь, но мне даже в голову не приходило, что ты ничего не знаешь. Честно! Я думал, что вы со своим женишком все друг другу рассказываете.
– Все, да не все. Но ты, черт тебя побери… ты-то сам откуда узнал?
– Я журналист. А настоящие журналисты не раскрывают своих источников…
– Ой, тоже мне! Можно подумать, ты по меньшей мере ведешь журналистское расследование для «Нью-Йорк таймс». Заткнись, Эллис, и не позорься.
Я подошла к нему и встала рядом. Час был поздний, но внизу на площади все еще слонялись веселые толпы празднующих.
Какая теперь, в сущности, разница, кто первый и при каких обстоятельствах выведал тайну Хита? Главное, что сам Хит не захотел мне открыться. И сейчас у меня нет ни олимпийского золота, ни возлюбленного. Золото мне не дали, а парня я сама прогнала.
– Ну почему я должна так мучиться? – посетовала я, сама уже толком не зная, на что