Гаррет Лин. После Олимпиады про Кэт ходили самые разные слухи…
Инес Эктон. Говорили, что она загремела в психбольницу из-за нервного срыва. Ну правильно: если ты женщина, то должна сидеть тихо, как мышка. А коли выйдешь из себя – сразу запишут в сумасшедшие.
Франческа Гаскелл. Я слышала о том, что она якобы вступила в секту, что снимается под чужим именем в порнофильмах… Что вышла замуж за богача и переехала в Коннектикут…
Эллис Дин. Да, про богатого мужа я тоже слышал. Но история про порнозвезду казалась мне более вероятной.
Гаррет Лин. По-моему, Кэт просто… домой уехала. Вот и все.
На экране ряд фотографий, сделанных у въезда в фамильное имение Шоу в штате Иллинойс. Катарина встречает почтальона. На ней фланелевая рубашка, рваные джинсы и грязные ботинки. Она с вызовом смотрит в сторону фотографа. Затем уходит по дорожке, ведущей к дому.
Николь Брэдфорд. Я отправила ей письмо, как только узнала, что она вновь в наших краях. На каток пригласила. Но она мне не ответила.
Гаррет Лин. Ей нужно было успокоиться, отдохнуть. Подумать над тем, что случилось… Нет, я прекрасно ее понимаю.
На экране показывают холмистую, залитую солнцем лужайку. Изображение словно застыло – только трава чуть колышется от легкого дуновения ветра. Но вот в кадр въезжает такси и останавливается.
Журналист. Когда вы снова увидели Катарину?
Эллис Дин. Тогда же, когда и все остальные.
Из такси выходит Катарина в черном платье. Ее длинные волосы собраны в низкий хвост.
Франческа Гаскелл. Через три года после Ванкувера. В январе две тысячи тринадцатого.
Мелькают вспышки, отражаясь в темных очках Катарины. Но она проходит мимо, не обращая внимания.
Гаррет Лин. На маминых похоронах.
Глава 65
Я совсем забыла о том, как ярко светит солнце в Лос-Анджелесе.
Стоял январь, и местные жители кутались в пиджаки и легкие куртки. Но человеку, приехавшему со Среднего Запада, калифорнийская зима напоминает прохладное лето.
Я вышла на кладбище «Голливуд навсегда». Солнце слепило глаза, как прожектор. По толпе проносился взволнованный шепот: «О боже, это она… Что она здесь делает?.. Я думал, ее уже нет в живых…»
– Кэт!
Мне навстречу, приветливо махая рукой, шагал Гаррет Лин. Ну хоть кто-то рад моему приезду… Подойдя, Гаррет крепко меня обнял. Он немного поправился, черты лица округлились: на него было приятно смотреть. С ним был какой-то смуглый красавец, возрастом чуть старше нас и в экстравагантных очках.
– Это мой парень, Андре, – представил его Гаррет.
– Очень приятно, Кэт, – мягким басом проговорил тот, пожимая мне руку.
Я повернулась к Гаррету:
– Прими мои соболезнования… Я и не знала, что у Шейлы были проблемы со здоровьем.
– Никто не знал, – отозвался он.
В новостях написали – рак. Правда, чего именно, не уточнили. Оказывается, Шейла много лет боролась с болезнью, скрывая ее ото всех. Значит, Олимпийские игры в Ванкувере действительно были для нее последним шансом. А я наговорила ей столько обидного на прощанье…
Траурная церемония начиналась через несколько минут, и приглашенные усаживались на белые стулья по обе стороны мемориального пруда. Гости смотрели на меня с любопытством; я поймала на себе взгляд повзрослевшей Фрэнни Гаскелл, которую теперь все называли ее полным именем – Франческа. Они с партнером быстро завоевали звание лучшего американского дуэта в спортивных танцах на льду, которое когда-то по праву принадлежало нам с Хитом. Позади рядов прохаживался, собирая реплики присутствующих, Эллис Дин в галстуке-бабочке и с блестящим микрофоном в руке. Он помахал нам рукой, но ни я, ни Гаррет не откликнулись.
– Гаррет, а ничего, что я пришла?
– Ну о чем ты говоришь, Кэт? Я и сам хотел тебя пригласить, но потом закрутился… Постой, а откуда ты узнала про похороны?
– Хит позвонил.
Гаррет с Андре переглянулись.
Когда мой негламурный образ жизни наскучил прессе, репортеры оставили меня в покое. В последнее время если мне кто-нибудь и звонил, то в основном сотрудники компаний, занимающихся продажами по телефону. В ту ночь, когда умерла Шейла, раздался звонок, но я не ответила. Только на следующий день, отправляясь на утреннюю пробежку, я заметила, что звонивший оставил голосовое сообщение.
«Я понимаю, что тебе меньше всего хочется со мной разговаривать. Но я звоню, чтобы сообщить…» У меня перехватило дыхание – то ли от звука знакомого голоса, то ли от страшной новости. Не тратя время ни на слезы, ни на раздумья, я достала свой старый чемодан, собрала вещи и отправилась в аэропорт О’Хара.
– А скажите, Кэт, – Андре сменил тему разговора, – вы до сих пор катаетесь?
Гаррет бросил на него предупреждающий взгляд. Но я улыбнулась:
– Да, катаюсь. Но только для удовольствия. Гаррет, а ты?
– Уже несколько лет как бросил. После Ванкувера… э-э-э… короче, со мной произошла неприятность.
– На льду упал? – посочувствовала я, отметив про себя, что Гаррет прихрамывает.
– Да нет… в академии как-то допоздна задержался… В общем, заснул за рулем на трассе и выехал на встречную полосу.
– Бедный! – ахнула я. – Но как же… Да если бы я знала…
– Ничего, теперь все уже позади. Но я тогда понял, что с фигурным катанием пора завязывать.
Мне в голову вдруг пришла странная, абсолютно неуместная в этот скорбный день мысль о том, что Гаррет еще никогда не выглядел таким здоровым и счастливым.
– Кстати, можешь меня поздравить – я снова сел за парту. Только теперь по-настоящему. Как все нормальные люди.
– Гаррет учится в Стэнфорде, – с гордостью приобняв его, добавил Андре. – Психологию изучает. Лучший на курсе!
– Вот здорово, – восхитилась я. – Поздравляю!
На трибуну взошла церемониймейстер – седовласая дама в брючном костюме. Гроба нигде видно не было – только портрет молодой Шейлы в золотистом платье и с медалью на шее. Тут же стояла затейливая композиция из белых калл и орхидей. Букеты из таких же цветов были расставлены в вазонах по обеим сторонам пруда.
– Хочешь, садись с нами! – Гаррет указал на первый ряд, отведенный для членов семьи.
Белла уже заняла свое место: я узнала ее со спины по безупречной осанке и красиво уложенным косам.
– Да ладно, не стоит, – отказалась я. – Увидимся после церемонии.
Я села в пустом ряду сзади. Остальные ряды заполнялись, но никто из гостей не решался присесть рядом со мной. Я глядела по сторонам, стараясь не думать о Хите.
Через несколько секунд я его увидела. Он спускался по лестнице у мавзолея,