Из-за смены часовых поясов я совсем забыла, что сегодня четырнадцатое февраля. Но ведь мы с Хитом никогда не отмечаем День святого Валентина… Может, он заказывал цветы для Беллы и забыл отменить заказ?
– Не-а, – ответил Хит и взглянул вниз, на мои кроссовки. – Катарина, смотри!
С вазы на ноги капала красная жидкость. Мои руки были испачканы чем-то липким. Я бросила вазу, и она разбилась на множество осколков.
Посреди темно-красной лужи белел небольшой картонный квадратик.
– Осторожно! – предупредил Хит.
Но я уже подобрала его. На карточке было напечатано всего три слова. На русском языке.
– Что тут написано?
Я дрожащей рукой показала послание Хиту, и он перевел:
– «С возвращением, Катарина».
Края карточки тоже были забрызганы. Краска, подумала я, глядя на расплывающиеся пятна. А затем принюхалась…
В нос ударил металлический запах крови.
Глава 74
«С возвращением». Те же самые слова, что и на карточке, которую мне прислали в Лос-Анджелесе вместе с букетом желтых роз.
Тогда я не стала говорить о цветах ни Хиту, ни кому-либо еще. Букет быстро завял, и я выбросила его вместе с загадочным посланием.
Хит объяснил, что букет из двенадцати роз у русских имеет совсем другое значение: четное количество цветов дарят только на похоронах. Желтые розы символизируют не любовь и не дружбу, а как раз наоборот – разлуку, измену, предательство. Ну а что касается вазы с кровью… тут объяснений не требовалось. Такой подарок могут преподнести только врагу. В любой стране мира.
Следующий день начался без особых происшествий. Мы съездили на тренировочный каток, отрепетировали наши программы, а затем вернулись в номер. Нам удалось немного поспать, несмотря на скрипучий матрас и тонкие стены. Позже разговаривали с Беллой по «Скайпу». Она пришла в ужас, когда мы рассказали ей про свои злоключения в отеле. Но делать нечего – все остальные гостиницы в округе были заняты.
Первое соревнование по танцам на льду проходило в воскресенье вечером в ледовом дворце спорта «Айсберг» – совсем недавно отстроенном комплексе рядом с площадью, на которой горел олимпийский огонь. По дороге туда я никак не могла побороть усталость, одолевавшую меня еще сильнее, чем в день прибытия. Но как только мы вошли во дворец, я обо всем забыла. Внутри здания кипела радостная суматоха: на трибунах гудели болельщики, фигуристы взволнованно ожидали выхода на арену, и все вокруг дышало тем особым чувством гордости и благоговения, которое бывает только на Олимпийских играх.
Перед началом разминки мы заскочили на арену, чтобы сфотографироваться и отправить Линам селфи. В Бостоне было раннее утро, но они уже не спали – готовились смотреть трансляцию. Гаррет ответил коротким «Удачи вам!» и целым набором эмодзи, изображающих американский флаг. От Беллы пришло тревожное «Будьте начеку».
Доказать, что все недавние события – и таинственные посылки, и полученная Хитом травма на «Кубке Ростелекома» – были делом рук наших российских конкурентов, мы не могли. Но я решила, что впредь буду осторожна, дабы не попасться в очередную ловушку.
В гримерной я наткнулась на Елену. Она сидела у зеркала, белокурая и нежная, как бабочка, и наносила на лицо грим в тон корсажу. Наши взгляды встретились. Она уронила кисть и начала искать ее на полу. Я решительно прошла мимо. Я уже не сомневалась, что под хрупкой внешностью Елены скрывается грозная волчица. А иначе она просто-напросто не выдержала бы в нашем жестоком спорте.
Когда, переодевшись в костюм, я вышла, Елены уже не было. Две немки спорили за ее место у зеркала. Я села на скамейку и достала коньки.
Ботинки сияли ослепительной белизной: после утреннего проката я начищала их дольше обычного. Я погладила блестящее стальное лезвие, на котором было вырезано мое имя. И мне вспомнилась резьба на спинке кровати, которую мы с Хитом сделали много лет назад.
«Шоу и Роча». Эти имена внесут в список олимпийских чемпионов.
У фигуристов есть свои суеверия. Некоторые надевают коньки только с левой или с правой ноги и считают, что нарушить последовательность – значит обречь себя на неудачу. Но лично я в приметы не верю: какой конек попадется под руку первым, тот и надеваю.
Сегодня попался левый. Я просунула ногу в удобный, сшитый на заказ ботинок из эластичной кожи… и вдруг что-то острое вонзилось в свод стопы!
Я закричала.
* * *
Вероника Волкова. Да, я слышала крик. Его все слышали.
2014 год, зимние Олимпийские игры в Сочи. Соревнования по спортивным танцам на льду. Из раздевалки выбегает Катарина Шоу с коньками в руках. Фигуристка возмущена. Ее окружают другие участники соревнований, в том числе и ее подруга по команде Франческа Гаскелл. Не обращая на них внимания, Катарина быстро оглядывается по сторонам. Она замечает Хита Рочу, который, сидя на скамейке, надевает коньки.
«Нет!» – кричит ему Катарина.
Эллис Дин. Я был занят, когда поднялся шум. Интервью брал. Поэтому камера была наготове.
Хит удивленно поднимает голову. Катарина бежит дальше. За ней по полу тянется кровавый след.
Вероника Волкова. Пятку уколола. Подумаешь!
Эллис Дин. Ох, и кровищи было! Словно бы кого-то зарезали.
Франческа Гаскелл. Я держалась в стороне. Вы ведь знаете, какая она. (Качает головой.) У Кэт непростой характер.
Вероника Волкова разговаривает с Еленой и Дмитрием. Катарина подходит к ним и на глазах у русских вытряхивает что-то из ботинок своих коньков.
Эллис Дин. В ботинках были шипы.
Катарина выкрикивает обвинения в адрес российского тренера и ее фигуристов. До зрителей долетают лишь отдельные слова: «цветы», «кровь», «вредительство».
Вероника Волкова. Понятия не имею, о чем она говорила.
Эллис Дин. Не простые шипы, а крупные, с зазубринами.
Хит переворачивает свои ботинки: оттуда выпадают точно такие же шипы.
Эллис Дин. Сперва Глиттергейт, а теперь это… У Кэт вся нога была изранена. Хорошо, что Хита вовремя предупредила!
Всю сцену показывают крупным планом: Катарина продолжает гневную речь, Елена испуганно пятится. Вероника спокойно стоит на месте. Дмитрий оторопело наблюдает за происходящим со стороны. К нему подходит Хит.
«Дойти до такой низости!» – говорит он.
Дмитрий, что-то рявкнув в ответ, бросается на него. Катарина встает между ними и отталкивает Дмитрия. Тот, споткнувшись, падает на бетонный пол.
Вероника Волкова. Ее надо было тут же дисквалифицировать. Но американцам ведь все позволено.
Эллис Дин. И правильно сделала, что возмутилась. Кто-то хотел сорвать их выступление. А кто – догадаться нетрудно.
Появляются медики,