6. Вьетнам, противоповстанчество и американский способ ведения войны
Если Галюла и Алжирская война и пережили в начале XXI века невероятное воскрешение, то это случилось только потому, что этот трагический эпизод послужил преамбулой к настоящему незаканчивающемуся делу, до сих пор вдохновляющему ревивалистов [194] противоповстанчества: поражению США во Вьетнаме. В основе утверждений «коиндинистов» о том, что победа саботируется молчаливыми антипротивоповстанческими тайными сговорами, которые организовываются среди лишенных воображения военных обычных вооруженных сил, испытывающих бюрократическую привязанность к своим интересам большой войны, трусливых политиков и широкой общественности, чья стойкость к жертвам, необходимым ради национального величия, ослабла под влиянием демократических институтов, разъедающих народную волю, лежат аргументы в стиле «на своем фронте мы победили».
У американских военных существует аллергия на противоповстанчество, — по крайней мере, так гласит общепринятая мудрость. Тема эта, возникшая сразу после Вьетнама в качестве механизма возложения вины за поражение в Юго-Восточной Азии на командующего силами США во Вьетнаме в 1964–1968 годах Уильяма Уэстморленда и его окружение из конвенционально настроенных офицеров, была подхвачена в 1990-х годах специалистами по организационному обучению. Эти специалисты, возглавляемые Ричардом Данканом Дауни, утверждают, что американская помощь в сфере безопасности продолжает повторять ошибки Вьетнама, поскольку она направлена на то, чтобы завещать традиционную военную структуру и стиль ведения большой войны вооруженным силам третьих стран, которые не могут себе такое позволить, и которые совершенно не подходят для выполнения таких задач. [1] Поэтому неудивительно, что в Ираке американских военных, придерживающихся традиционных взглядов, пришлось выручать новому поколению офицеров «малых» войн, которые возродили в 2006 году доктрину противоповстанчества и в следующем году совершили «Усиление» — как раз вовремя, чтобы спасти американских военных от поражения. [2]
В этой главе мы покажем, что подобный взгляд является полным искажением исторических данных: во-первых, американские военные потерпели во Вьетнаме поражение отнюдь не из-за своего нежелания учиться, а потому, что к середине 1960-х годов стратегическая обстановка ухудшилась настолько, что ее не могла исправить никакая тактическая конфигурация противоповстанчества. Во-вторых, специалисты по организационному обучению недооценивают способность обычных военных адаптироваться к нетрадиционным ситуациям. Более того, способность к «обучению» как фактор, предсказывающий успех в миссиях по содействию безопасности полностью переоценивается, и происходит это потому, что, как и во Вьетнаме, специалисты по обучению фокусируются на самой организации, пренебрегая средой, в которой это обучение происходит, и в которой оно применяется на практике. Наконец, в одной из последующих глав будет сказано, что успех так называемого «Усиления» в Ираке [195] в 2007 году был связан скорее с эволюцией стратегической обстановки, чем с приходом нового генерала с планом, ориентированным на противоповстанчество, и что обычные военные находились на шаг впереди «коиндинистов» в оценке обстановки на местах и корректировке своей тактики в соответствии с ней.
Вьетнам: США идут на помощь
Французский историк Венсан Жоли утверждает, что французы потерпели поражение в Индокитае, потому что так и не поняли, какого рода войну они там вели. [3] Юго-Восточная Азия бросала вызов практически на всех уровнях — политическом, демографическом, географическом, стратегическом, оперативном и тактическом; но вместо того, чтобы посмотреть на судьбу Франции как на поучительный пример, Вашингтон, похоже, верил, что сможет преуспеть там, где в Юго-Восточной Азии потерпел неудачу Париж, поскольку сам не являлся колониальной державой, имел избыток ресурсов и обладал более компетентными, аэромобильными вооруженными силами.
Новая администрация президента Кеннеди, сменившая 20-го января 1961 года Дуайта Эйзенхауэра, унаследовала в Юго-Восточной Азии ухудшающуюся ситуацию, особенно в Лаосе и Вьетнаме, где в 1955 году, после ухода французов, на пост президента Республики Вьетнам был утвержден Нго Динь Зьем, католический националист, пользовавшийся сильной поддержкой кардинала Фрэнсиса Спеллмана из Нью-Йорка, сенатора Майка Мэнсфилда, уполномоченного Сената США по Азии, и государственного секретаря Джона Фостера Даллеса. К несчастью, Зьем начал портить отношения со своей местной поддержкой в религиозных общинах Каодай и Хоахао [196] в окрестностях Сайгона, а также в городской преступной сети Биньсюйен, проникшей своими щупальцами в полицию, которую французы привлекли для сдерживания Вьетминя на юге. Обе некоммунистические политические партии Дайвьет и Вьеткуок [197] отдалились друг от друга из-за пристрастия Зьема к фальсификации выборов, тюремному заключению политических оппонентов и назначению на выборные политические должности в преймущественно буддистских Кохинхине и Аннаме своих приближенных из католической диаспоры Тонкина. Одним из первых действий Зьема после прихода к власти стало начало «Антикоммунистической кампании по разоблачению», направленной против бывшего Вьетминя. Тем не менее коммунисты сохранили свои связи, а, следовательно, и значительную часть политического контроля в некоторых наиболее густонаселенных районах дельты Меконга, к северу и югу от Сайгона, вдоль границы с Камбоджей, а также в провинции Фыоктхань, к северо-востоку от Сайгона. [4]
Несмотря на то, что 150-тысячная южновьетнамская армия (АРВН) [198] была сформирована и оснащена с американской помощью, а также консультировалась советниками Консультативной группы по оказанию военной помощи [199], которая высадилась в 1950 году, она серьезно отставала в своей деятельности начиная с 1959 года, когда Центральный комитет Коммунистической партии Вьетнама сформировал Национальный фронт освобождения [200] и начал кампанию по свержению правительства Зьема. В 1962 году Мао Цзэдун согласился поддержать войну Вьетнама против поддерживаемого американцами режима Зьема, подобно тому, как он поспособствовал антифранцузской борьбе во Вьетнаме. Вопрос для американцев заключался в том, что со всем этим делать.
Фото 12. «Зеленый берет» с монтаньярами Центрального нагорья Вьетнама в 1969 году. Сформированные администрацией Кеннеди, Силы специального назначения возродили лоуренсовскую ностальгию по жесткому, уверенному в себе человеку действия, ведущему туземцев к победе, которую они никогда не смогли бы одержать самостоятельно.
Несмотря на предостерегающий уроки истории и мнения опытных наблюдателей, в начале 1960-х годов Соединенные Штаты были настроены к противоповстанческим авантюрам благосклонно. Противоповстанчество быстро завладело Zeitgeist [201] в Камелоте. Дэвид Хоган из Центра военной истории Армии США утверждает, что войска специального назначения рассматривались как реакция на «модернистскую неуверенность» в способности американцев, ослабленных процветанием, нерешительных в отношении послевоенной роли лидера наций и напуганных перспективой ядерного Армагеддона; как силы, способные вступить в постоянный конфликт против мощного, аморального, но соблазнительного идеологического врага в отдаленных уголках земного шара. Как и в тупиковой ситуации Великой войны, силы спецназа и противоповстанчество предложили противоядие, начав, похоже, с игры за «сердца и умы» у