— Не знаю, сейчас посмотрю по карманам, - сказал Тимоха.
Он быстро обыскал куртку, висящую на вешалке, и вытащил из внутреннего кармана портмоне с картами и водительскими правами.
— Ну хоть это есть, — вздохнул доктор. — Сейчас бумаги оформлю, да повезем его в больницу.
— Присаживайтесь за стол, — сказал Тимофей, убирая всю атрибутику. — Надеюсь, вас ничего не смущает.
— Я тридцать лет в медицине, меня уже давно ничего не смущает. Когда человек в предсмертном состоянии, в агонии или уже умер, из него чего только не выходит, и это я не о естественных процессах организма.
— А этот мужчина умрет? — испуганно спросила Валя.
— Все мы когда-нибудь умрем, но насчет него ничего не могу сказать. Пока я не вижу у него никаких отклонений, кроме того, что он без сознания. Отвезем в больницу, там специалисты посмотрят, — кивнул он.
Доктор заполнял бумаги.
— Я уже раньше бывал в этом кабинете, — сказал он, не отрываясь от писанины. — Тогда тут был порядок. У меня дочь тоже по нашим с женой стопам пошла. Поступила в мед, училась, подрабатывала, всё как у всех, в общем. Решила стать патологоанатомом, а потом стала чахнуть, увядать. Мы же медики, стали искать, что за болезнь, какая причина. К очередному светиле подались, благо он к нам в город на гастроли приезжал.
— Гастроли? — удивилась Валя.
— Есть такое, всякие именитые врачи ездят по небольшим городам и принимают народ за хорошую денежку, которую потом делят между главврачом и, естественно, собой. А обычным людям всё равно к нему прийти выгоднее в своем городе, чем куда-то в столицу ехать. Так вот, там очередь из страждущих, и мы сидим ждем. Мимо нас пробегает какая-то старушка в белом халате. Она сначала пробежала, а потом вернулась, на дочь мою посмотрела и говорит, что на ней мертвяк сидит и жизнь ее пьет. Осталось совсем немного, и будет поздно что-либо изменить. Мы переглянулись и решили, что бабулька слегка в маразме. Она нам сунула номер телефона Светланы и дальше побежала. Профессор тот ничего у дочери не нашел, сказал, что это всё от учебы да от работы, дескать, стресс у нее от жизни такой, и послал нас отдыхать.
Валя с Тимофеем внимательно слушали доктора.
— Так вот, на следующий день дочери стало плохо, а потом еще хуже. В отчаянии позвонил я Светлане, а она сказала, что у нее вот сейчас есть время на нас посмотреть, а так на два месяца вперед всё расписано. Я дочь загрузил в авто и повез ее сюда. Светлана, как увидела дочь, так руками и замахала, дескать, поздно уже, но обещала попробовать. Когда она тут со свечами да с дымными вениками ходила, я сам лично его видел у дочери за спиной. Он ей руками в плечи вцепился и вниз давил. Злой, бледный, страшный, смотрел на нас безумными глазами и ничего не понимал. Что ему дочь сделала — не знаю, видно, думал, что она причастна к его смерти. Потом мы еще несколько раз к Светлане ездили.
— Покойника она убрала? — спросила Валя.
— Да, убрала, восстановила дочкины силы и поставила защиту от всякого такого.
— Дочь ваша после этого, наверно, работу бросила?
— Конечно, три раза, сказала, что ее от любимого дела ни один покойник не оторвет. А вы, значит, дети Светланы? - поинтересовался доктор.
— Угу, — кивнул Тимофей.
— Похожи. Не буду спрашивать, что тут произошло, не мое это дело. А теперь, ребятки, давайте искать того, кто понесет носилки.
— Я сейчас брата позову.
— Давай, а я водителя попрошу, иначе вдвоем вы его не поднимете, вон сколько добра наел на бока. Вчетвером легче будет.
Илюха пришел из дома сонный и вялый. Они кое-как переложили грузного мужчину на носилки.
— Давай, братан, сейчас быстро товарища сплавим и будем тут порядок наводить, — сказал ему Тимоха.
— Угу, — кивнул Илья.
Скорая с пациентом уехала, и остались ребята втроем среди полного разгрома приемного кабинета.
— Мать нас убьет, — с тоской в голосе сказал Илья.
— Это с какого перепугу? — спросила бабка Неля. — Вы ей жизнь спасли, а она вас убивать будет? Плохо ты о своей матери думаешь. Единственное, что людей она принимать не сможет в ближайшие три дня — это точно, да и обряды доделать будет не в состоянии, а в целом всё остальное — это издержки производства.
— Ну принимать людей и мы сможем, — сказал Илья.
— Ага, особенно ты, — хмыкнула покойница на младшего. — Ты бы пошел поспал, а то столько энергии потратил на всё, а не восстановился.
— Ребята тоже много потратили, — ответил обиженно Илюха.
— Иди-иди, братишка, подреми немного. Я сейчас по журналу посмотрю, кто у нас записан на прием и с чем, — сказал Тимофей.
Илья стоял в коридоре и не решался уйти.
— Если мамка будет и завтра себя чувствовать не очень хорошо, то принимать будешь ты, а сейчас хоть полчасика поспи, — велел ему Тимофей.
— А как же вот это всё? — спросил младший, кивнув на разгром.
— Сейчас с Валей что-нибудь придумаем, не переживай, если почувствуем, что не справляемся, то тебя позовем. Сейчас я обзвоню всех клиентов и отменю прием на сегодня.
— А вдруг там такие же проблемы, как у того доктора? Жизнь или смерть, — сказала Валя.
— Хочешь — принимай, я не против, - пожал плечами Тимофей.
— Только где? — спросила она. — Тут полный разгром.
— На моей половине дома, — предложила бабка Неля. — Вы же ничего там так и не переделали. Посидишь, Валек, за моим столом в моем кабинете, почувствуешь себя великим магом.
— Угу, что-то я одна боюсь принимать людей, накосячу еще.
— Почему одна? А как же мы с Аббадоном? Что, мы не люди? Не помощники? — обиженно спросила бабка Неля.
Валентина посмотрела на Тимофея. Парень пожал плечами.
— Сама решай, мне нужно всё здесь в порядок привести. Мы же уже не дети, взрослые люди. Зачем ждать, когда мама проснется и еще этим будет заниматься, а то ей хлопот мало.
— Ну да. А вдруг они меня увидят и откажутся