— Приходилось, есть же что-то надо было.
— Порчи, привороты, крадники?
— Всяко-разное было, — махнула рукой Неля.
— Жесть, — сказала Валя.
— Не голодать же. Меня же муж из деревни в город перевез, с мамой его жили. А когда он помер, то она меня из квартирки то поперла. К отцу обратно в деревню я возвращаться не захотела, да и нечего мне там в деревне делать было, сняла комнату, ну вот там я и гадала, и все остальное делала. Я же не образованная была, только деревенская школа восемь классов и все. Думала в городе в училище поступить, чтобы профессию получить, да забеременела, и уже не до этого было.
— Я слышала, тогда за тунеядство сажали.
— Сажали, — кивнула Неля, — Я уборщицей устроилась, полы мыла по вечерам в одной организации, а днем людей в коммуналке принимала. Денежки все копила на будущее нам со Светкой.
— И никто не пытался привлечь за это? — спросила Валя. — Ведь соседи могли настучать.
— И стучали, — рассмеялась Неля, — Сначала активно, а потом все меньше и меньше, пока у одной из них язык не отвалился.
— Ужас какой.
— А нечего было на меня доносы писать. Ко мне даже участковый несколько раз приходил, и граждане заявлялись с проверкой. Только я дурочкой прикидывалась малограмотной, глупо улыбалась, да слюни пускала.
— Да уж, — дивилась Валя.
— Всякое было.
— И больше никогда у тебя не было никакого страстного романа? — спросил ее Аббадон.
— Был, — блаженно улыбнулась Неля, — Мне уже тогда за сорокет было, может гормоны взыграли, а может прощальный марш молодости. Влюбился в меня один лейтенантик, на десять лет меня младше. Вот тогда у меня крышу и сорвало, мы с ним, где только не любились, аж вспомнить стыдно. Я все забросила, какая там практика, когда такая страсть.
— И твой бес его не придушил? — удивилась Валя.
— Я его обманула и в одну занятную вещицу запихнула. Уже знала, что он может всякое вытворить.
— И чем дело закончилось? — поинтересовался Аббадон.
— У лейтенантика объявилась лейтенантша. Она мне пыталась волосья из головы выдрать. Наглая такая бабища, горластая такая, была, — добавила со смешком бабка Неля.
— И чего ей было за твои волосья? — спросила Валя.
— Ничего хорошего, да и ему тоже. Не фиг меня обманывать. Я-то ему верила, а он был кобель обыкновенный, для него я оказалась очередной галочкой в его веселом блокнотике, кажется под номером сорок три.
— Фу, какая гадость, — поморщилась Валя.
— Вот и о том же. Кстати, он до сих пор жив. Надо бы его навестить, — старуха потерла ручки и мерзенько захихикала.
— А что ему за вот это все было? — спросил Аббадон.
— Я его нестоячкой наградила и рвотным рефлексом на голых баб. Его даже на пляже начинало наизнанку выворачивать на теток в купальнике.
— Да, страшная ты женщина баба Неля, — хмыкнул Аббадон.
— Это я сейчас такая, а в молодости была красоткой, — улыбнулась она единственным зубом.
— Да ты и сейчас очень привлекательная, — хохотнула Валя.
— Ага, привлекает к себе много внимания, там, где появляется, — заржал кот.
— Вам бы все смеяться над старушкой, — фыркнула Неля.
— Беса то своего потом вернула? — спросил ее Аббадон.
— Конечно, куда же я без него. Надо было возвращаться к практике и работе, денежки мне в руки никогда просто так не падали.
— Обижался на тебя? — поинтересовалась Валя.
— Не помню, — пожала плечами Неля, — Давно это было, да и сейчас уже не важно.
Валя налила себе в чашку чай с медом, достала упаковку с печеньем и села за стол.
— Все же хорошо дома, — выдохнула она.
— Эта да, — кивнул Аббадон, — Давай, что ли свои кошачьи консервы, а то я там по вагонам столовался как-то плохо, мало что мне перепало в этот раз. Люди перестали брать с собой жареную куру и отварные яйца. Берут этот вонючий бич-пакет и заваривают дурнопахнущую лапшу, да кашки какие-то сухие. Редко у кого можно колбасой разжиться. Уходит поколение, которое готовилось к поездке основательно с пирожками, курой и яйками.
Валентина достала ему пакетик и выдавила корм в миску. Кот быстро все слопал, пожелал ей крепкого сна и испарился. Неля тоже исчезла. Валя осталась на кухне одна.
— Хорошо-то как, — потянулась она и зевнула, — Как тихо.
Она приняла душ и улеглась спать. Ей хотелось просто поспать в тишине. Может Неля и права, нет у них с Тимофеем любви и страсти, но сейчас Вале не хотелось об этом думать. Она просто провалилась в сон.
Глава 101 Психологами могут быть не только люди
Валентина спала так крепко, что ей даже сны никакие не снились. Проснулась сама, почесала за ушком рядом спящего кота и направилась на кухню ставить чайник. Нели нигде не было, но у Илюхи сегодня были экзамены, и она, скорее всего, за ним присматривала. В Валиной голове всплыли слова покойницы про Тимоху и пенсионерскую любовь. Она попыталась их прогнать, но они противным сверлом продолжали свербить.
На кухню следом за ней зашел, потягиваясь и зевая, Аббадон. — Я тебе там колбаски принес, — сказал он.
— А-а, спасибо, — рассеяно кивнула Валя.
— А еще кусок курицы я заначил под твоей кроватью, - кот шкодливо посмотрел на нее.
— Угу, хорошо.
— И в ботинки тебе написал.
— Да-да, замечательно.
Он укусил ее легонько за ногу.
— Ты чего делаешь?! — возмутилась она.
— А ты меня вообще слушаешь? Ты где там витаешь? — строго спросил кот.
— Да так, — отмахнулась она.
— Старая заноза тебе в уши надула, а ты и зацепилась? — хмыкнул кот, вытаскивая из холодильника пакет с молоком. — Прокис, — поморщился он, понюхав его. — Все равно выпью.
Он налил себе в блюдце прокислого молока и принялся его лакать.
— Может, она права? Я про Тимоху, - сказала Валя.
— Слушай ее больше. Что она может знать о любви? У нее мужиков-то нормальных никогда не было. Один инфантил, который приволок ее жить к мамочке под бок,