Семенов понял, что потерял семью безвозвратно. Все против него ополчились, никто прощать не собирается. Каждая новость, хуже предыдущей. В голове гудело и трещало… Даже если он тут кролика из шапки достанет или будет жонглировать зажжёнными поленьями, любовь и доверие детей уже не вернуть. Марину не заставить полюбить обратно. Слишком сильно ранил своими поступками. Он сам от них однажды отказался. Сам взял билет в один конец.
Глава 27
Тем же днем Мишка Семенов уехал из села. Ждать у моря погоды больше не имело смысла. Он сам себя опозорил, и сыновья от него отвернулись. Сельчане стали шахаться как паршивой овцы. Пытался как-то дозвониться до Вениамина, придать истории другие оттенки… Старший его послал. Матом. Ему все и про всех докладывала невеста и нажаловалась, как папенька деньги на их первое жилье, промотал.
— Неужто навсегда свалить решил? — круглое лицо Светланы сморщилось от неприязни.
Она выходила из автобуса. Он с небольшой сумкой выжидал посадки справа от двери.
— Живите тут сами, как хотите, — поворотил от нее подбитый нос. — Не нужен я никому стал. Одна ошибка и добра больше никто не помнит.
— Ой, ли? Ты про какое добро вспомнил, голубь перелетный? Про то, которое каждый уважающий себя мужик для семьи должен делать? Мишка, ты был далеко не подарком! — ткнула в него пальцем, перехватив ручную кладь в другую руку. — Марья тебя терпела потому, что любила. И мальчики выросли хорошими, вопреки такому эгоистичному отцу. Ты предал родных, погнавшись за шалашовкой, за непередаваемыми ощущениями свободы. Чуешь запах этой свободы? Или нюх потерял? Думал, в яркой обертке там тебе сладкую конфетку положат? Держи карман шире, Мишка! Давай, скатертью дорожка.
Михаил смотрел вслед свояченице, отдаляющейся неспешно, вперевалочку. Сплюнул, будто хотел горечь от ее отповеди с языка снять. Запрыгнул в тарахтящий пазик. Примкнулся к окну на последнем ряду и заплакал, уткнувшись в ладонь. Его право горевать о потерянном. Ни кола, ни двора, ничего за душой не осталось. В интервале с последней поездкой месяц прошел. Но там, впереди больше никто не встречает, не ждет. Аделина выскочила замуж за туповатого мужика, которому смогла навешать свою беременность. Хоть в чем-то Семенову повезло. Этим чудаком на букву «эм» мог быть он.
***
Всегда есть год спустя.
За тот виток, что Земля успела обернуться вокруг солнца, многое в селе поменялось. Марина часто пропадала в новом цехе по производству сыров. Рядом строился второй бокс, как брат-близнец идентичный первому. Не было больше старой мельницы, куда Марья в девках целоваться бегала, а потом предложила мужу понарошку там застрелиться.
Вернулся старший сын из армии и в семье стало на одного мужчину больше. У Марины душа на спокое, что сыновья рядом. Каждый занят делом. Даже Владька подрабатывает на маркировке продукции, имея свои деньги для вечерних гуляний.
Круглов, как и пообещал, привел в их захолустье цивилизацию. Новые дома строились для приезжающих работников, да и местные жители не в обиде. Отработаешь положенный срок на предприятии — спишется займ за жилье.
Зауважали Марину и часто приходили советоваться по житейским проблемам. Благодарили за то, что молодежь стала возвращаться, поняв перспективу.
Что касаемо личной жизни… Предлагал Михаил ей сожительство. Притереться, приглядеться. Он один, дочери разъехались по институтам.
— Жить вместе? — понарошку Марья ужасалась и отмахивалась от него. — Я уже нажилась на всю жизнь вперед. Теперь, сама себе хозяйка. Да и зачем я тебе, кляча старая, когда вокруг тебя ходит столько молодых?
— Наговариваешь ты на себя, Марин. В каком месте старая? Вон лицо какое румяное, а глаза сверкают, ослепнуть можно. Как закричишь звонким голосом на подсобных рабочих: «Вы куда, вашу мать ящики сложили? Я кому сказала, что надо в один полЕт, чтобы не раздавило! Щас возьму шланг помывочный и в одно место вставлю…». Эх, — вздыхал Михаил Круглов. — Я так соловьев на заре не слушаю, как век бы на тебя смотрел. Отдайся мне, Марина… Вот в эти надежные руки, — закатывал рукава, играя мышцами.
— Оставь эти пошлости, босс. Пошли лучше чаю выпьем с вишневым варением, что Света наварила, — увертывалась от него Марья и переводила тему в другое русло.
Так Круглов походил кругами, да и привез с собой однажды дамочку в строгом костюме и в очках, которую представил, как помощницу свою. Но, у Маринки глаз на такие вещи наметан. Язык тела, что связывает двоих заметен сразу. На то как она откликается, понижая тон. Томно вздыхает, стараясь льнуть ближе…
— Не жалеешь, что упустила магната? Могла бы быть на месте этой жерди, — Светлана как обычно месила тесто на большую семью. Помимо племянников у нее еще своих двое приемных — Лешка и Катюша. Все ее пироги пышные любят.
— Не-а! Не мой он. Вот здесь чувствую, что не сложится у нас, — положила Марина руку на сердце. — Ты сама полвека одна кукуешь, и нормально. Я тоже больше хомута на шею не хочу.
— Маринка, Маринка, — покачала головой старшая сестрица. — Мы с тобой разные в темпераментах и предпочтениях. Ты любишь поострее, — подмигнула ей и захохотала, от вида возмущенной краснеющей благодетели. — Не дуйся, Маришка! Будут еще у тебя свидания. Я не со зла говорю, — ткнула ее в плечо, оставив белый мучной след на фланелевой рубашке.
Глава 28
Мишка Семенов работал то тут, то там. Сложно ему было со своим неугомонным характером, и претензиями. Алименты на сыновей платил исправно, но только копейки. Первое время комплектовал… Обещал же бравадой вернуть долги Марине. Но, обещать — одно, а сделать совершенно другое.
Слышал он, что у бывшей жены все в шоколаде. Стала Марья большой начальницей и говорят, дом старшему сыну помогает строить. У Веньки скоро свадьба, но приглашение отцу никто не прислал. Забыли?
Пока не окунешься в полную безнадегу и беспросветность, не поймешь цены того, что имел. Все у него было: крепкая семья, хорошая и красивая жена. Дом — полная чаша. Права была Светка, которая говорила, что ему все легко досталось: без боли, без падений и борьбы. Не закалена была его душа, не крепка испытаниями. Легко Мишка соскользнул с правильного