Семенов и ляпнул по телефону, что уходит к другой. А сам… Сам сидел на съемной квартире, куда приглашал раньше Аделину и волком выл. Он рад бы отмотать все назад и не клюнуть на заигрывания сочной блондинки, не предавать Марину. Не искать утешения от вечно что-то требующей жены.
Что такого Марья просила? Просто не забывала напоминать каждый день по длинному списку: развези, забери. Проверь насос, что-то гудит. Не забудь сделать копии сертификатов. Ваньке надо в школу справку… Но, ведь и сама Марина без дела не сидела. Весь дом и сыроварня на ней. Не жаловалась, не стонала, что устает и к вечеру падает с ног.
Что теперь делать Семенов не знал. Деньги профукал даже те, что были расчетом за поставку товара. В кармане мелочь бренчит. В душе кошки скребут. Хотел легкости и страсти-мордасти, чтобы кровь кипела. Жену не бросать, но и тут отдыхать красиво…
В итоге, остался ни с чем.
Глава 5
— Теть Свет! Мама опять упала! — забежал Влад и дикими глазами уставился на крестную.
У Светланы посыпались блистеры лекарств из рук. Только она вышла, чтобы найти для Марины средство в аптечке от головы. Таблетки захрустели под ногами, как прошлогодний снег на морозе. Света поспешила туда и сердце у нее чуть не остановилось.
Марья лежала, словно распятая, раскинув руки и белее простыни. Капли крови по дощатому полу тянулись от входа и превратились в лужицу между ее ног.
— Сейчас-сейчас, родная. Потерпи моя ягодка, я скорую вызову, — тяжело опустившись рядом с Мариной на колени, трясущимися руками она давила на кнопки простенького телефона, пытаясь самой рядом не лечь от того, что потемнело от страха в глазах.
Ноги затекли, но Светлана не замечала этого. Сидела рядышком, поглаживая сестренку по голове. Молилась, прося о снисхождении. У самой под ребрами такая разрывающаяся боль, будто нож проворачивают под кожей.
— Мама… С мамой все будет нормально? — Ванька обнимал младшего брата за плечи.
Врачи приехали из краевого центра только через час. И это еще достижение, что так быстро. У Марины едва прощупывался пульс… Потеряно много крови. Светлана понимала, что никакой дочки уже не будет. Речь идет о жизни и смерти самой Марьи. Вот так вот, боль и страдание выходит из несчастной женщины.
Света ужаснулась, что сама начала думать, как Мишке башку разнести за то горе, что причинил жене и своим детям. Как мать увезли в больницу, Владик второй день не разговаривает. Совсем. Сидит и молчит, смотрит в одну точку.
Тетка подумала, что сама виновата… Сама. Дура старая, не выгнала их, когда за Мариной по полу кровь размазывала тряпкой, затирая. Подвывала и кляла их отца, чтобы он пропал пропадом, черт окаянный. Не будет счастья Мишке ни с этой шалавой, ни с другой бабой. Не может вселенная так поступить, не имеет просто права.
— Вань, пригляди за братом я в город к Марине поеду. Повезу ей кое-какие вещи, да пирогов напекла. Ты теперь старший в семье мужчина, Ванька. Будет Веник из армии звонить, не говори ему… Нельзя, сынок. Еще большая беда случится. Скажи не все… Скажи, что мама приболела, а отца дома нет. С Владика глаз не спускай, что-то с ним неладное. Учительница звонила, что он и на уроках молчит.
— Ладно, теть Света. Езжайте к маме… Скажите, что мы тут ждем ее, — кивнул Иван, пряча глаза. Самому тоже тяжело, но права крестная, больше надеяться не на кого.
Тетка собрала большую сумку, постоянно вынимая телефон и сверяясь со временем, чтобы не прокараулить автобус, который ходит два раза в день.
В дверь побуцкали так, словно ногами стучали. Света вздрогнула и перекрестилась.
— Кого еще там принесло? — проворчала и пошла открывать.
На пороге стоял слесарь Митрофан. В руках что-то такое… завернутое в тряпку.
— Возьми. Это ваше, — он протянул и руки женщины ощутили холодную сталь под укрытием и тяжесть… Тяжесть такую, что не измеряется весами, словно черную метку всучили, от которой никуда не деться.
Морозный ветер прошелся по ногам. Дверь обратно закрылась, отрезая от двора, а Света все стояла и держала «это», название которому можно обозначить… Исчадие ада. Из него Марьин и Светкин отец застрелился за баней.
Свету затрясло. Она, почти не думая, закинула сверток за обувницу. Обернулась, словно вор, который боится, чтобы кладовку другие не нашли. Тихо вроде. Спешно стала одеваться, пытаясь не думать, не анализировать ничего. Надо придерживаться намеченного плана и ехать в город.
На остановке толпились односельчане. Спрашивали у нее, как у Марины дела.
— Все Слава Богу, — отвечала она, не раздавая подробности.
Оплатив за проезд, Света села ближе к водителю, где дует из печки тепло, чтобы согреться.
— Все? Больше никого? — гаркнул водитель, что по времени пора отправляться. Окинул взглядом салон.
Поскольку, никто не отозвался, закрыл гидравликой двери. Автобус дернулся и загудел, набирая скорость и оставляя заснеженное село позади.
Никто не увидел, как в заднюю дверь до этого проскользнул мальчишка и забился между сидений, поджимая к груди колени.
Глава 6
Срок небольшой, должна восстановиться быстро после выкидыша — говорили врачи.
Марина смотрела в свое отражение и ужасалась. Из нее вышли все соки жизни… Морщин прибавилось, синева под глазами. Худоба такая, что скулы кожей обтянуло, а глазницы впали. В естественном цвете русых волос рядит седина, они утратили пышность. Ее давно надо было закрасить, да все дела были более важные, чем она сама и Марьина внешность.
«Ты ведь первой красавицей на селе была» — вспомнились слова сестры. Выразительные глаза наполнились соленой влагой и горечью. Умывшись холодной водой из-под крана, Марина почистила зубы до скрипа, чтобы заглушить противный металлический вкус во рту после наркоза. Пошаркала из туалета в сторону своей кровати, приложив руку на низ живота, где все еще фантомно тянуло.
Только прилегла, сомкнув веки, она еще из коридора узнала громкий голос Светланы, уточняющей, где такая-то палата.
— Марьюш, ну как ты? — под взглядом доброты и сочувствия, Марина сжалась.
Не надо ей этой жалости! Только не ее! Пусть лучше отчитывает и ругает. Сама виновата, не доглядела. Так погрузилась в свои переживания, что стресс и анемия добили слабый организм, пошло отторжение.
— Нормально, — прохрипела в ответ. — Не