— Ну что? — Данил снова возникает рядом, обдавая меня запахом чистоты и мяты. — Ты все еще здесь. Не передумала?
Я встречаю его внимательный взгляд и отчего-то испытываю потребность сказать правду, несмотря на то, что в общении с внешним миром привыкла к минимальной искренности.
— Была очень близка к этому. Но ты, к сожалению, действительно быстро переодеваешься.
— Я всегда знаю, когда стоит ускориться, — скалится Данил, кажется, ничуть не расстроенный моим признанием.
Складывается впечатление, его самооценке вообще никак не вредят отказы, тогда как Костя, напротив, считал, что если женщина отвергает мужские ухаживания — это повод навсегда забить на неё хер. Это, разумеется, тоже цитата.
14
Спустя десять минут мы сидим в кафе, интерьер которого напоминает старую бабушкину квартиру. На стенах из старого кирпича местами проступает штукатурка, мебель выглядит так, будто была куплена на блошином рынке, а ещё всюду стоят кашпо с цветами — здесь их точно не меньше дюжины. Было бы это свиданием, я могла бы запросто обидеться на Данила за такой неказистый выбор.
— Не то, к чему ты привыкла? — спрашивает он, глядя, как я со скепсисом изучаю потрёпанный листок А4 — так называемое меню.
— Сама бы я сюда не пошла, — признаюсь я, удивляясь, насколько легко получается говорить не слишком удобную правду.
— Я предложил пойти сюда, потому что заведение находится через дорогу и здесь отличные напитки. Спасибо, Дэн. — Данил чуть отодвигается, позволяя бородатому баристе поставить перед ним чашку с кофе. — Я привык ценить не интерьер, а суть.
Мнительной части меня чудится, что речь идёт не только о напитках, в то время как ироничная язвит: «Если бы он действительно так ясно видел суть, то уже бежал отсюда, теряя свои ярко-синие "найки"».
— Мне сливочный латте без кофеина, пожалуйста, — окликаюсь я в ответ на внимание баристы и, вернув ему меню, обнимаю себя руками.
Сидеть за одним столом с малознакомым парнем оказывается ещё неуютнее, чем я предполагала. Мысль о том, что я совершаю преступление и вот-вот появится Костя, чтобы меня в нём уличить, застряла в голове как приклеенная.
— Хочешь меня о чём-нибудь спросить? — интересуется Данил, делая акцент на первом слове.
Я неловко пожимаю плечами.
— Пока не знаю. Давай лучше ты.
— Тогда не буду оригинальным, — его взгляд становится оценивающе-сосредоточенным, — Сколько тебе лет?
— Двадцать пять.
— Думал, ты немного постарше.
Я снова близка к тому, чтобы рассмеяться — правда на этот раз от нелепости ситуации. Для чего ему вообще нужно было меня окликать? Чтобы пригласить в этот чулан и намекать на то, что я выгляжу старо?
— Ты же в курсе, что о таком не стоит говорить девушке?
— Ты сама знаешь, что выглядишь охренительно, — невозмутимо отвечает он, ничуть не смущённый упрёком. — Речь о твоём взгляде. Там разочарования на две жизни вперёд.
— Никак не перестанешь работать с публикой? — иронизирую я, невольно прощая его за провальное начало разговора. Любой девушке приятно услышать, что она выглядит охренительно. Пусть даже и с переизбытком разочарования в глазах.
— Нет. Выражаю свои наблюдения о той, кто мне интересен.
— Ладно, — примирительно говорю я. — А сколько лет тебе?
— Мне двадцать семь.
— Хотелось бы сказать, что и ты выглядишь старше, но примерно так я и предполагала.
Данил одаривает меня своей фирменной улыбкой, открывающей половину его, на удивление, ровных и белых зубов.
— У нас отличная разница, не находишь?
— Смотря для кого, — возражаю я в подспудном желании покоробить его самоуверенность. — Некоторые предпочитают мужчин старше.
— Твой бывший был старше? — моментально переспрашивает он.
— С чего ты взял, что речь идёт обо мне?
— Люди всегда предпочтут говорить о себе, чем о ком-то.
Не выдержав его прямого взгляда, я тянусь за салфеткой. Как и тогда на шоу, не покидает ощущение, что Данил видит меня насквозь. Никому не нравится чувствовать себя полуголым перед незнакомым человеком, тем более при наличии стольких изъянов.
— Да, — с заминкой подтверждаю я. — Костя был на десять лет меня старше.
— Костя. — Поморщившись, повторяет Данил. — Мудацкое имя.
— Зачем ты так?! — моментально вспыхиваю я, стиснув салфетку в руке. — Вообще-то многие дети носят это имя.
— Считай, что я предвзят, — легко парирует он, ничуть не смутившись упоминанием детей. — И ничего не могу с собой поделать.
В этот момент бородач опускает передо мной кофе, и я получаю возможность обдумать, по какой причине всё ещё бросаюсь на Костину защиту. Пусть Данил и не знает, что он повёл себя со мной как мудак, но я-то ещё как в курсе.
— М-м… — Слизав пену с губ, я с удивлением заглядываю в чашку. — Какой вкусный латте.
Не сводя с меня глаз, Данил коротко улыбается.
— Я же говорил.
— На самом деле было время, когда я работала в кафе с интерьером куда хуже, — признаюсь я, почувствовав укол вины за то, что веду себя агрессивно. — Говорю это для того, чтобы ты не считал меня снобкой.
— Люди часто открещиваются от прошлого, которое причиняло им боль. Думаю, это нормально.
— Я не то чтобы пытаюсь откреститься, скорее… — Я запинаюсь, подхваченная волной размышлений.
А ведь действительно. С чего я вдруг возомнила себя интерьерным критиком и на многое стала смотреть свысока, при том что большую часть жизни провела за чертой бедности и к сегодняшнему дню ничего не добилась?
Ответ, пришедший мне в голову, не слишком приятен. Потому что таким был Костя. Категоричным и отрицающим всё, что ему по какой-то причине не нравилось. Это его вкусы и образ мышления я безоговорочно приняла как свои.
— Ты сегодня без сестры?
Я киваю, благодарная Данилу за то, что не вынуждает меня заканчивать предыдущую мысль.
— Да. Купила билет в последний момент. К тому времени место оставалось лишь одно на галёрке, — я смотрю на него со значением. — А не потому, что я решила от тебя спрятаться.
— Я в любом случае очень обрадовался, что ты решила прийти. — Потеплевший взгляд Данила касается расстёгнутого ворота моей рубашки. — Даже слова забыл, если ты заметила.
— Да, я заметила. — Энергия нескрываемого мужского интереса заставляет меня смутиться и торопливо спрятаться за чашкой. — Расскажи ещё о себе. Давно ты занимаешься стендапом?
— Два года. До этого работал программистом.
— Серьёзно?! Муж моей сестры программист. А почему ты… э-эм-м… перестал?
— По той же причине, что и большинство. Стало скучно.
— Хм. Я думала, что большинство меняют профессию из-за нехватки денег.
— Видимо, мы знаем разное большинство, — Данил пожимает плечами, будто всерьёз допускает эту мысль. — С деньгами у меня проблем