Данил появляется, когда я торопливо вскрываю ножницами упаковку с печеньем, которую купила неделю назад в надежде порадовать Тею.
— Да тут целая чайная церемония, — произносит он, оглядев стол, заставленный вазочками и чашками. — Максимум на что я рассчитывал — это на кипяток и пакетик "липтона".
— Значит, ты недооценил мое гостеприимство, — парирую я нараспев. — Давай, замерзший, садись.
Данил опускается за стол и оглядывается. Из-за перепадов температур его щеки немного порозовели, что делает его глаза особенно яркими и выразительными. Мой взгляд машинально скользит по линии его челюсти, по толстовке, под которой угадываются рельеф плеч и бицепсов. Кухня вдруг начинает казаться крохотной, а расстояние в полтора метра — совсем ничтожным.
— Ты ведь пьешь черный? — Я отворачиваюсь к шкафам, делая вид, что занята поиском ложек.
— Да, любой. Вы здесь вдвоем с сестрой живете?
— Да, — киваю я. — Поначалу было непривычно — жить вдвоем в однушке, но мы быстро привыкли. Все равно почти весь день проводим на работе. Да, кстати… — Я с улыбкой оборачиваюсь. — Я купила абонемент в спортзал, который ты посоветовал. Рядом с моей работой открылся их филиал.
— В Феррум? — Взгляд Данила мимоходом проходится по моим икрам, но почти сразу же возвращается к глазам. Кажется, он посмотрел туда против воли, потому что поджимает губы, будто не очень собой доволен. — И как тебе?
— Я только вторую неделю тренируюсь, но пока все нравится. Кажется, даже рельеф на руках появился… — Шутливо сгримасничав, я сгибаю руку, копируя движение бодибилдеров. — Заметно?
— Из-за платья не видно, — произносит Данил с небольшой запинкой. — Постараюсь поверить на слово.
Становится немного неловко за свою провокацию, но остановиться я не в силах. Его близость слишком радует меня и будоражит, чтобы перестать.
— Чай заварился, но ему требуется время остыть, — Я осторожно склоняю носик чайника над чашкой, ловя себя на мысли, что веду себя как героиня «Мемуаров гейши», которой было необходимо покорить мужчину при помощи самых невинных движений.
— Я уже согрелся, так что подожду, — теплое дыхание Данила касается моего запястья. — Можно посмотреть твои фотографии.
— Это наша гостиная и спальня… — объявляю я, щелкая выключателем гостиной. — Нам пришлось сделать передвинуть стеллаж, чтобы создать эффект двух комнат.
— А в них что? — Данил кивает на пакеты, стоящие вдоль стены.
— Немного неловко об этом говорить, если честно, — я издаю натянутый смешок.
Данил мечет в меня весело-вопросительный взгляд. Так он смотрел на меня, когда мы были в баре, чтобы удостовериться, что мне нравится шутка.
— Тогда мне тем более интересно.
— Это часть моих старых вещей, — признаюсь я после секундных раздумий. — Платья, туфли, сумки. Я их постепенно распродаю.
— Почему?
— Потому что их слишком много, и потому что они больше мне не соответствуют. Ну или я им, — я смущенно пожимаю плечами. — Они прилично стоили, вот я и решила — чего добру пропадать?
— Рациональный ход, — замечает Данил без толики осуждения. — И как идут продажи?
— Ты бы удивился, зная, на сколько я уже продала, — заговорщицки улыбаюсь я. — На брендовые вещи огромный спрос. Даже бывшие в употреблении.
Данил тоже улыбается, и кажется, впервые за сегодняшний вечер делает это тепло и искренне.
— На что потратишь?
— Сначала думала, что нужно выучиться на права и купить машину, но потом передумала. До моей работы всего-то две станции по прямой. Если нужно куда-то съездить, можно на такси или попросить Тею. Поэтому пока откладываю. Может быть, когда определюсь, с тем, что мне ближе, пойду за вторым высшим. — Я натянуто смеюсь. — От первого-то у меня только диплом и ноль знаний.
— Молодец. — Помолчав, Данил прочищает горло и кивает на стеллаж. — Так что там с фотографиями? Хочу увидеть путь твоей эволюции из кузнечика в бабочку.
64
Чтобы достать фотоальбом из стеллажа, я встаю на цыпочки, хотя нужды в этом нет: он и так находится на уровне моих глаз. Делаю это для того, чтобы позволить платью немного задраться, и Данил еще немного смог полюбоваться на мои ноги.
То, что маневр достигает цели, я чувствую по ощутимому покалыванию под ягодицами и в икрах. Этот завуалированный флирт заводит меня саму: делает движения плавнее, заставляет кровь жарко пульсировать в венах, а глаза гореть.
— Так, нашла, — я снимаю с полки увесистую папку из кожзама — единственную вещь, сохранившуюся из детства. — Фотографий здесь много, поэтому будем смотреть на перемотке.
Я опускаюсь на диван рядом с Данилом, но немного не рассчитываю с расстоянием, и мое бедро плотно упирается в его. Волнение быстро маскирую непринужденной улыбкой.
— Спорю, нечасто тебе в гостях приходилось смотреть чьи-то детские фотографии?
— Ни разу, — глухо отвечает Данил, забирая альбом из моих рук. Его пальцы, сжимающие обложку, заметно белеют.
— Итак, задание номер один: попробуй найти кузнечика. — Я тычу в первый попавшийся снимок, где помимо меня, есть и другие младенцы. По рассказам мамы одновременно с ней забеременели сразу три соседки по дому, и они практически каждый день вместе гуляли на детской площадке и много фотографировались.
— Вот, — Палец Данила безошибочно находит меня. — Это было нетрудно.
— Правильно, — растерянно роняю я. — Но как ты узнал? Мне здесь от силы месяца три, и такие щеки как у разъевшегося хомячка.
— Узнал по твоей матери. Вы с ней очень похожи.
— Ей бы вряд ли понравилось такое сравнение, — натянуто рассмеявшись, я ерзаю на диване. — Она считала меня жутко некрасивой.
— Скорее, это себя она считала такой, — с нажимом произносит Данил. — Ты здесь точно не причем.
— Спасибо большое. — Я непроизвольно смотрю на ладонь, борясь с желанием сжать ее в знак признательности. — Мне очень не хватало твоих психологических умозаключений.
— Да, я типичный сапожник без сапог, — Данил с усмешкой перелистывает страницу. — А это, судя по всему, детский сад. Так, а что с твоей челкой?
— Это Тея возомнила себя стилистом и отрубила мне ее под корень. Терпеть не могу эту фотографию, — признаюсь я, поморщившись. — Я была самой высокой в группе и с прической как у панка. Надо мной смеялись все без исключения.
— Ты прошла настоящий путь из гадкого утенка в лебедя. А это кто рядом?
— Моя подруга Даша, — машинально отвечаю я, полностью переключившись на то, как рука Данила упирается в диван прямо у меня за спиной. Едва ли это намек на объятия, но кожа все равно покрывается мурашками. Можно легко додумать, что в следующую секунду он сожмет мою талию и навалится сверху.
— Я так понимаю, вы больше не дружите, — голос Данила заглушается усиливающимся гулом