Даниил утыкается губами в мою шею. Его дыхание горячее, прерывистое, щекочет кожу. Он обнимает меня так крепко, словно боится, что я испарюсь с первыми лучами солнца.
А я с трудом сдерживаюсь, чтобы снова не заплакать.
Объятия Даниила становятся крепче. Его шепот, полный такой боли, такой тоски и такой безусловной любви, что у меня внутри все сжимается в тугой, болезненный комок.
– Люблю... – выдыхает он в мою шею. – Я люблю тебя, Лина. Все эти годы, только ты и всегда будешь ты.
Я стараясь дышать ровно и глубоко. Но сердце разрывается на части.
Потому что я люблю его.
Потому что я слышу в его голосе искренность.
И потому что я знаю одной любви сейчас недостаточно. Нужно что-то еще. А у меня нет ничего, кроме пустоты и усталости.
Даниил продолжает шептать нежности мне на ухо, и я не замечаю, как проваливаюсь в сон.
Мне снится, как я бегу по снежному городу. Даниил зовет меня, но я не могу его найти. Вместо него я натыкаюсь на его невесту и даже во сне ее голос сочится ядом:
– Я так просто не отпущу его. Вы никогда не будете вместе!
Я пытаюсь что-то ответить, но не могу. Слова застревают в горле. Образ невесты ускользает и через миг я распахиваю глаза. И тут же болезненно жмурюсь от яркого света за окном.
Пространство рядом со мной пустое, подушка смята. Даниила нет.
Прикосновение, его шепот - кажутся далеким сном. Но тело не обманешь, я все еще чувствую тепло там, где он лежал, и призрачное давление его руки.
Я лежу еще несколько минут, глядя в окно на серое ноябрьское небо.
Сегодня нужно принять решение.
Любая неопределенность хуже самого плохого исхода.
Горячие струи воды смывают следы вчерашних слез, но не могут смыть тяжесть с души. Я стою под душем, закрыв глаза, и пытаюсь собрать мысли в кучу.
Что я чувствую? Да, он ошибся. Но это было до меня. Он не изменял мне.
Сложность в том, что его ребенок, как и мать навсегда останутся частью жизни Даниила. А значит, и частью моей, если я останусь.
Готова ли я к этому? Готова ли я делить его внимание, его ресурсы, его будущее с ребенком от другой женщины? С женщиной, которая была его официальной невестой? С женщиной, которая, возможно, все еще имеет на него виды?
Мысли путаются. Нет. Я не готова. Не сейчас. Мне нужно отдышаться. Прийти в себя. Понять, как поступить дальше.
Мне нужно снова найти себя. Ту, что была до него? Нет, это невозможно. Но ту, что сможет существовать с ним на новых, таких шатких и незнакомых условиях.
Выйдя из душа, я закутываюсь в халат и медленно спускаюсь на кухню. Снова и снова прокручиваю в голове возможные исходы нашего разговора. Готовлюсь к его давлению, к его попыткам удержать меня.
Но картина, которая предстает перед глазами, вмиг сдувает напряжение и мрачные мысли.
На кухне пахнет кофе и... блинчиками.
Даниил стоит у плиты в простых домашних штанах и футболке.
Он ловко орудует силиконовой лопаткой, поддевая золотистый блинчик и переворачивая его на сковороде. Рядом на столе уже стоит стопка аккуратных, румяных блинов.
Он оборачивается, услышав мой шаг. Его лицо... на нем нет вчерашней ярости или отчаяния. Оно спокойное, уставшее, но собранное. В глазах тень печали, но также и решимость.
– Привет, – его голос хриплый, будто он не спал всю ночь.
– Доброе утро, – тихо отвечаю я, подходя ближе. – Не знала, что ты умеешь готовить.
Уголок его губ трогает улыбка.
– Я полон сюрпризов, – Даниил снимает последний блинчик со сковороды, и жестом приглашает меня к столу.
Две чашки с кофе, тарелка с блинами, банка с медом, сметана и вчерашнее малиновое варенье. Я с нетерпением облизываю губы.
Блинчики воздушные. Кофе крепкий и ароматный. Но еда кажется мне безвкусной. Я чувствую взгляд Даниила на себе. Он не давит. Он просто ждет.
Молчание между нами достигает пика.
Я откладываю вилку, делаю глоток, чтобы промочить внезапно пересохшее горло.
– Даня...
– Я слушаю, – сразу говорит он. Его пальцы сжимают чашку с кофе, на дне расширенных зрачков вспыхивает пламя.
Глава 45. Звонок
– Даня, я… – делаю еще глоток, – мне очень тяжело. Последние месяцы... я просто существовала. Учеба, работа, на которую я так и не вышла. Те события, страх за тебя. Потом Алтай, который казался раем. А потом... Все посыпалось. Я снова оказалась заперта в четырех стенах.
Даниил слушает, не перебивая. Его челюсть напряжена, на скулах играют желваки.
Он все понимает.
– А потом... эта новость. Беременность. Мне нужно время, Даня. Просто побыть одной. Остаться наедине со своими мыслями. Без тебя. Потому что, когда ты рядом, я чувствую только тебя. А мне нужно почувствовать себя.
Он молчит еще несколько секунд, переваривая мои слова. Я вижу, как он сжимает кулаки до побелевших костяшек, как тяжело ему это слышать. Но он не спорит. Не перечит.
– Я понимаю, – в низком, ровном голосе я слышу, какой воли ему стоит это спокойствие. – Куда ты хочешь поехать? Назови любую страну, любой город. Я организую все. Виллу, охрану, все, что угодно. Ты будешь в безопасности, и у тебя будет свое пространство.
Я отрицательно качаю головой.
– Даня, спасибо. Но нет. Я не хочу твоих вилл и твоей охраны. Я хочу просто уехать. Обычным человеком. Я полечу к родителям в Тюмень.
Даниил напрягается.
Пальцы так сильно сжимают кружку, что мне кажется, она вот-вот треснет. Для него, человека, который привык все контролировать, особенно мою безопасность, это худший из вариантов. Обычный рейс. Отсутствие его людей вокруг. Уязвимость.
Он долго смотрит на меня, и в его глазах идет борьба. Я вижу желание приказать, запретить, настоять на своем. Но я также вижу и уважение. К моим чувствам. К моей потребности.
– Хорошо, – выдыхает он, и это слово дается ему невероятным усилием. – Хорошо, Лина. Лети. Но обещай, что будешь на связи. Что ты просто дашь мне знать, что с тобой все в порядке.
– Обещаю, – киваю я, и в груди что-то сжимается от его уступчивости. От этой новой, незнакомой формы его любви не собственнической, не требовательной, а ... отпускающей.
Даниил кивает, делает глоток кофе и встает. Подходит ко мне и, пропустив пряди моих волос