Может, задержаться здесь на пару дней? До Нового Года еще шесть дней. В Москву всегда успеем вернуться.
Видя впереди огни собора и стекающихся ко входу посетителей, я ускоряю шаг. Вбегаю внутрь и сразу же стряхиваю пушистые хлопья с ворота.
В соборе многолюдно, почти все места уже заняты. Оглядываюсь в поисках Лины. Ее рыжую головку я замечаю быстро. Лисенок сидит в трех рядах от меня. В компании Миши. Они о чем-то переговариваются и тихо посмеиваются.
Внутри все сжимается. Сердце бешено колотится в груди, пульс набатом отдается в висках. Желание обнять становится просто невыносимым. Раздирает изнутри, рвет в клочья.
– Простите, – сквозь пелену доносится до меня женский голос. Я не сразу понимаю, что обращаются ко мне. – Молодой человек, вы…
– Да, конечно, – я пропускаю женщину с ребенком на их места. И уже решаюсь подойти к Лине, как замираю.
Какой-то блондинистый хер подрезает меня и садится рядом с моей малышкой. Высокий, с широким разворотом плеч и стильно одетый. Его рожа кажется мне знакомой.
– Стефан, – улыбается Лина и тянется обнять мужчину в ответ.
Кровь превращается в раскаленную лаву, меня начинает разрывать от жгучей ревности.
Стефан Костич. Сын влиятельного фармацевтического предпринимателя. Как-то натыкался на статью о нем. Кажется, там говорилось, что Стефан вошел в состав правления корпорацией.
Стефан наклоняется к уху Лины и что-то шепчет. Я вижу, как краснеют ее щеки, как она нервно кусает губу.
Да что за херня?!
Если бы не начавшийся концерт, то драки было бы не избежать. Давно я не разминал кулаки.
По залу разносится будоражащий тело и душу звук органа. А у меня внутри все кипит от сдерживаемой ярости и ревности.
Стефан
Глава 51. Признание
– В трех рядах от нас сидит мужчина, глаз от тебя не может оторвать, – произносит Стефан, садясь рядом, – пока не оборачивайся.
– Ты же знаешь, что мне нет де…
– Он точная копия твоего Даниила.
Я замираю. Щеки мгновенно вспыхивают румянцем. Посмотреть пока не решаюсь. Биение сердце отдается в висках, тело бросает в дрожь.
С того дня, как приехала к брату, я порой замечала, как за мной следят. Поначалу думала, что мне кажется. Но когда увидела парня, как две капли воды похожего на Влада, то все поняла.
Я предполагала, что люди Даниила быстро меня найдут. Особенно после того, как любимый узнал, что я не у родителей. Я не стала ничего ему говорить, просить прекратить слежку. Знала, что так Даниилу будет спокойнее.
Честно говоря, несколько раз я была на грани. Хотела купить билет и вернуться. Сказать любимому, что буду с ним до конца, приму любую правду. Хотела попросить у него прощения за то, как вела себя. Какой эгоисткой была!
Но каждый раз Миша останавливал меня, просил еще немного погостить у него.
И вот сейчас, сидя в соборе и слушая рождественский концерт, я с трудом сдерживалась, чтобы не кинуться Даниилу в объятия. И все равно, что обо мне подумают окружающие.
Чувствуя, как к горлу подступает ком и еще немного, и я разревусь, не выдержала.
– Стефан, можешь меня выпустить, – я наклоняюсь к его уху, стараясь говорить как можно тише.
Спустя несколько секунд я уже иду по коридору. На Даниила намерено не смотрю. Знаю, что он последует за мной.
Укутавшись в шарф, я выхожу на улицу. Вдыхаю полной грудью, подставляю лицо под падающие снежинки.
– Лина, – низкий, бархатистый шепот проникает в самое сердце. Заставляет все внутри меня сжаться.
Даниил осторожно, словно боясь спугнуть, обнимает меня за талию. Я вжимаюсь спиной в его грудь, откидываю голову на его плечо.
– Даня, – срывается с моих губ едва слышно.
В объятиях друг друга, в тишине падающего снега, мы стоим у входа в собор. Слова не нужны. Лишь близость, лишь осознание, что мы есть друг у друга.
– Даня, – я все-таки оборачиваюсь и тону в его синих, полных любви и нежности, омутах. Бабочки в животе расправляют крылья после спячки, начинают кружить. Затягивать в вихрь переполняющих меня эмоций.
Я кусаю губу, чувствуя, что еще немного и расплачусь. Как же я скучала по нему.
Да, мне нужно было время чтобы во всем разобраться, успокоиться. Но только сейчас, когда любимый рядом, я поняла одно. Все это я должна была делать не в одиночестве, а рядом с ним. Своим отъездом я причинила боль не только себе, но и Дане. Мужчине, которого люблю всем сердцем и с которым мечтаю прожить всю жизнь.
Мы снова молчим, не в силах оторваться друг от друга. Даниил собирается что-то сказать, но я прижимаю палец к его губам.
– Тшш, – млею, когда его горячее дыхание касается кожи. Когда он игриво покусывает ребро моего пальца. – Даня, я хочу кое в чем признаться.
Нежный взгляд тут же становится колючим, я ощущаю, как Даниил напрягается.
Ох, кажется, он что-то не так понял. Нужно срочно исправлять ситуацию.
– Семь лет назад, когда я узнала, что…
И я рассказываю ему. Всё. О своих чувствах, о том, что все эти годы любила его, ревновала. Что еще когда была маленькой, то мечтала стать его женой. О том, что хочу прожить с ним всю жизнь и хочу принимать участие в воспитании его ребенка.
Даниил слушает меня, не перебивая. Я вижу, как меняется его выражение лица, его взгляд. Кажется, что все то время, пока я рассказываю, то вижу всю гамму его чувств.
– Так что, – я пожимаю плечами, – теперь ты знаешь правду. И я наде…
Не договариваю. Даниил впивается в мои губы жадным, пылким поцелуем. Целует меня с таким остервенением, с такой страстью, что колени подкашиваются. Я бы точно упала, если бы не его крепкие объятия.
Даниил зарывается пальцами в мои влажные от снега волосы, углубляет поцелуй.
Мы стоим под снегопадом, в свете уличных фонарей. Тонем друг в друге, с каждым поцелуем пытаемся наверстать упущенное.
– Лина, – Даня размыкает поцелуй. – Я люблю тебя. Все время любил и…
– Всё время? – пытаюсь перевести дыхание. – Что ты хочешь…
– Я понял, что попал, когда увидел тебя в тот день, на кухне. Тебе тогда исполнилось шестнадцать.
Даниил рассказывает про тот день, когда утром приехал