Когда на горизонте показались ворота замка лорда Мак Гилле-Бригге, сердце Эвелин учащённо забилось. Каменные башни и высокие стены замка, строгие и холодные, навевали чувство древней власти. На воротах стояла стража. Старший из них, седой, с лицом, изрезанным шрамами давних битв, прищурился, оценивая отряд.
— Кто идёт? — спросил он, голос был ровен, но полон недоверия.
Мэтью шагнул вперёд, плечи расправлены:
— Леди Эвелин Маккена, с визитом к лорду Мак Гилле-Бригге.
Страж хмыкнул, словно эта новость была лишь шуткой.
— Маккена? — пробормотал он, глядя на отряд. — Это не то имя, которому рады. Можете возвращаться к себе домой.
Эвелин почувствовала, как кровь приливает к щекам, а грудь сжимается от волнения. Но она знала, что простой визит не впечатлит никого — сила её рода, и то, что она несла в руке, говорили сами за себя.
Она выехала вперёд, ступни лошади вжались в землю. Рука, дрожа от напряжения и силы одновременно, поднялась. Триединый амулет, блестящий и холодный на солнце, засиял, отражая свет как солнечные лучи на воде.
— Леди Эвелин Маккена Корвид Волкова, — громко и решительно произнесла она, — к лорду Мак Гилле-Бригге, по праву предков!
На мгновение всё вокруг замерло: ветер стих, ворота казались ближе, а тени стражи — тяжелее. Амулет словно вобрал в себя голоса прошлого, силы трёх родов и уверенность той, кто теперь была полноправной хозяйкой и наследницей.
Страж, смутившись, собирался повторить своё предупреждение, как вдруг из замка раздался голос — громкий, твёрдый и могучий, словно удар колокола, раскатистый и пронзительный:
—Пропустить моих гостей! Добро пожаловать девочка!
Эвелин едва не опёрлась о коня, вслушиваясь в этот властный звук. За её плечами Метью и отряд воинов натянули плечи, ощущая, как напряжение спадает, а уважение к хозяину замка мгновенно заполняет воздух. Эвелин подняла руку выше, и триединый амулет в её ладони сверкнул, отражая первые лучи солнца.
Замок на миг затих, и лишь ветер шевелил знамена на башнях. Затем ворота медленно распахнулись, и из тёмной глубины дворца вышли телохранители, а за ними сам лорд Торберн, величественный и строгий, с глазами, как стальные омуты, оценивающие прибывших.
Конец