На столе поблёскивали три банки с вареньем, а Павел с перемазанным сливочным маслом лицом дул на горячие блины, лежащие перед ним на тарелке.
— Деда! — выдохнул он, заметив меня. — Ты вовремя!
— Ой, Игнатий Николаевич! Я и для вас сейчас напеку блинов, — заохала разрумянившаяся от жара служанка, повернувшись ко мне.
— Благодарю, — кивнул я и уселся за стол.
— Как дела? — спросил внук и вгрызся в румяный блин, сложенный треугольником.
По его пальцам заскользили красные потёки малинового варенья и расплавившееся жёлтое масло.
— Как дела? Да скукота. Был в древнем храме, не пойми кем построенном, спас коллег от лютой смерти и щёлкнул по носу одного зарвавшегося прихвостня князя. В общем, утро прошло как обычно.
Павел усмехнулся жирными губами, явно не поверив моим словам.
— А я утром был в тренажёрном зале, — похвастался он.
— И теперь заедаешь стресс? — с улыбкой указал я взглядом на стопку блинов. — Лучше расскажи, как у тебя дела с Мироновой. Ты уже понял, что она использует тебя?
— Она меня не использует, — буркнул он, блеснув глазами. — Миронова — хорошая девушка.
— Пфф, ты ещё скажи, что сандалии на носок — это сексуально. Но знаешь что, я не буду тебя переубеждать. Ты всё равно не послушаешь меня. Возраст у тебя такой. Однако из дома надо убрать все верёвки, мыло, яды и колюще-режущие предметы, а то вдруг ты задумаешь самоубийство, когда она тебе сердце разобьёт.
— Я взрослый парень, а не неуравновешенный, порывистый подросток, — надулся Павел, облизав поблескивающие от масла пальцы. — И я могу сам принимать решения.
— Принимай, но последствия лягут на твои хрупкие плечи. А то многие хотят принимать решения, а как отвечать за них — так сразу в кусты.
Внук посмотрел на меня исподлобья и буркнул:
— Я не из таких.
— Вот и хорошо, — улыбнулся я и азартно потёр руки, глянув на тарелку с блинами, которую поставила передо мной Прасковья.
После приключений в Лабиринте, где мороз пробирал до самых печёнок, я умял блины с такой скоростью, что даже Павел удивлённо крякнул.
И понятное дело, что после такого приёма пищи я едва встал из-за стола и, тяжело отдуваясь, отправился в свою комнату. Разделся и брякнулся на кровать, поглаживая округлившийся живот.
Спать с набитым желудком — плохая идея, потому я посмотрел за окно, где на дереве щебетали птички, и принялся мысленно соединять то, что узнал сегодня в Лабиринте, с тем, что мне и так уже было известно.
Итак, пару лет назад оползень открыл ледяной коридор, ведущий к дверям храма. Игнатий Николаевич случайно наткнулся на него и вошёл внутрь. В те времена там, скорее всего, никого не было, так что Зверев, радостно насвистывая, добрался до зала со статуей. И конечно, как любой разумный человек, он забрался на лапы статуи, чтобы прихватизировать золотой шар. А чего добру пропадать?
Дальше Зверев увидел чёрный шар и взял его. Видимо, на него подействовал шёпот черныша. Но унести шар не смог. Почему? Хрен его знает. Здесь вариантов слишком много. Устану перечислять.
В любом случае Игнатий свалил из храма, а потом и из локации. Вернулся в родной мир и благополучно сошёл с ума, успев состряпать своеобразную карту, ведущую в пещеру с храмом.
А что было дальше? Вот тут уже пошли сплошные догадки и теории. В случайности я мало верю, потому предположу, что энергия золотого шара за пару лет сумела поспособствовать возникновению под лапами статуи прохода в мир, где жили паразиты Павлова.
Почему так произошло? Возможно, свою роль сыграло то, что чёрный шар поменял местоположение, нарушив какой-нибудь баланс.
В общем, в храм начали проникать паразиты, беря под контроль монстров и прочих существ типа Павлова, оказавшегося не в том месте и не в то время.
Что хотят паразиты? Да скорее всего просто выжить. Проход их обратно не пускает, отсюда и кровь на самодельных ступенях. А Лабиринт наверняка сводит их с ума, но не за два часа, а за гораздо большее время. Думаю, они и в нашем мире сходят с ума. Но точный ответ на этот вопрос даст лишь время.
— Да, время… — пробормотал я и широко зевнул.
Мысли начали путаться в моей голове, и вскоре моим сознанием завладел сон.
Правда проспал я совсем недолго, поскольку меня разбудил трезвон телефона.
— Господи, кто там ещё? — простонал я, с трудом разлепил пудовые веки и нащупал мобильник, дребезжащий на прикроватной тумбочке.
Сфокусировав взгляд, я увидел на экране номер полковника Басова.
— Что опять случилось⁈ — выдохнул я в трубку, вернув голову на подушку.
— Ничего. Я просто хотел поблагодарить вас, Игнатий Николаевич. Если бы не вы… Эх-х-х, отдел бы лишился таких людей! Вы настоящий герой! А на Шмидта не обращайте внимания. Он хренов стервятник. Лучше отдохните хорошенечко пару дней. Никто из отдела не будет вас тревожить. Никаких звонков и сообщений!
— Нет-нет-нет! Вы что, наказать меня хотите? Я ведь любопытный. Звоните мне и пишите. Я хочу быть в курсе всего, что связано с паразитами Павлова.
— А-а-а, тогда вот вам первая новость… Третьего паразита поймали. Вот только меня и моих людей к нему не допускают. Его допрашивают люди из ближнего круга князя. Но я всё-таки получу доступ к протоколу допроса, уверяю вас, Зверев. Ну что ещё сказать? В локацию с храмом князь отправляет ещё больше людей. Там ведь, как оказалось, не так опасно. Паразиты же не такие сильные, ежели они не в телах разумных, — хрипло проговорил полковник и следом торопливо добавил, услышав, как кто-то зовёт его по имени-отчеству: — Ладно, мне пора идти, Игнатий Николаевич. Ещё раз примите мою искреннюю благодарность!
Мы распрощались, после чего я полежал немного и решил спрятать-таки чёрный шар до тех пор, пока не узнаю о нём больше.
Встал с кровати и вытащил его из кармана штанов. Он всё ещё был обмотан кусками кожаных перчаток, но я присовокупил к ним несколько мешочков из такого же материала и фольгу. Так мне будет спокойнее.
И надо бы держать черныша подальше от мощных источников энергии. Да и трогать его стоит поменьше, а то мало ли что… Кожа и фольга — такая себе защита.
К счастью, в особняке