Но теперь он наконец-то узнал, насколько.
— Повторите, — произнёс он в трубку защищённой линии, хотя прекрасно всё расслышал с первого раза.
Голос на том конце принадлежал полковнику Маркову из службы внешней разведки — единственному, кто смог добраться до объекта и выйти на связь.
— Объект «Цитадель» полностью уничтожен, господин Премьер. Главный зал бункера пробит насквозь от нижнего уровня до поверхности — идеально круглое отверстие, диаметром около десяти метров. — Марков помолчал. — Наши эксперты не могут объяснить, какое оружие способно на подобное.
Орлов молчал. За окном просыпался город — потоки машин, спешащие люди, обычное утро обычного дня. Чиновник торопится на совещание, мать ведёт ребёнка в школу, курьер везёт чей-то завтрак. И никто из них не знал, как близко мир в Империи подошёл к катастрофе этой ночью.
— Потери?
— Группа спецназа — восемьдесят процентов. Охрана периметра — сто процентов. Боевые маги из группы усиления… — пауза, шелест бумаг, — пропали без вести. Тела не обнаружены.
Не обнаружены, — Орлов побарабанил пальцами по столу. — Неужели их забрали живыми? Вопрос — зачем?
Маги были ценным ресурсом, это понятно. Но зачем Воронову чужие маги, если у него самого сила, способная пробивать бункеры насквозь?
— Генералы?
Марков кашлянул — нервно, неуверенно. Плохой знак.
— Пропали оба, господин Премьер. Ни тел, ни следов. Единственное… — он снова замялся.
— Говорите.
— На нижнем уровне обнаружены следы крови. Немного, но… анализ показал, что она принадлежит Тарханову. И ещё кое-что — кресло для допросов и сканирующее оборудование. Судя по состоянию, его использовали незадолго до… инцидента. На подголовнике — следы крови другого человека.
Романова. Видимо, успели начать работу с Романовой, прежде чем Воронов до них добрался.
Орлов закрыл глаза.
Идиоты. Чёртовы самонадеянные идиоты.
Он ведь предупреждал. На том самом совещании, когда Соколов презентовал свой «гениальный» план, Орлов прямо сказал: не трогайте его людей. Воронов — не простой клановый маг или какой-то региональный царёк. Он — неизвестная величина, и пока мы не поймём, с чем имеем дело, любая агрессия — самоубийство.
Но Соколов не послушал. Он был уверен в своём превосходстве — как и все эти генералы, выросшие в системе, где звёзды на погонах значили больше, чем мозги в голове. Кумовство, связи, правильное происхождение и банально «собственное чувство важности» — вот что двигало карьеры в имперской армии. Компетентность была опциональной.
И вот результат.
— Это всё?
— Так точно, господин Премьер. Мы продолжаем прочёсывать территорию, но…
— Не нужно, сворачивайте операцию. Всех выживших — под подписку о неразглашении. Объект засыпать и забыть.
— Но расследование…
— Нет никакого расследования, полковник. — Орлов говорил медленно, чётко, как ребёнку. — Произошёл несчастный случай. Утечка газа на законсервированном объекте и взрыв. Это трагедия, так что соболезнования семьям и точка.
— Я… понял, господин Премьер.
— И Марков. Если хоть слово просочится в прессу — я буду знать, от кого.
Он положил трубку, не дожидаясь ответа.
В кабинете была тишина. Только тикали старинные часы на каминной полке — подарок деда, часовщика из провинции. Старик всю жизнь мечтал, чтобы внук выбился в люди, вырвался из нищеты, добрался до вершины.
Добрался, — подумал Орлов. — И вот сижу теперь, разгребая дерьмо за идиотами с родословными длиннее, чем их мозги.
Он встал и подошёл к окну.
Империя — это был механизм, который он отлаживал пол жизни. Шестерёнка за шестерёнкой, винтик за винтиком.
И теперь этот механизм мог рассыпаться в одночасье. Потому что два генерала с манией величия решили, что умнее всех.
Соколов и Тарханов у Воронова, — эта мысль не давала покоя. — Живые или мёртвые — неважно. Важно, сколько всего они знают.
Коды доступа к военным объектам, структура командования ИВР, расположение секретных баз, имена агентов в кланах.
Тарханов особенно опасен — он курировал «Зеркало», у него в голове — полная карта психических операций Империи за последние двадцать лет.
Если Воронов решит это использовать…
Орлов тряхнул головой. Нет, не думать о худшем. Надо думать о возможностях.
Воронов действовал быстро — это факт. От момента похищения Романовой до уничтожения бункера прошло меньше восьми часов. Он нашёл объект, пробился через охрану, забрал своего человека и двух высокопоставленных генералов. И всё это — практически в одиночку, если верить показаниям выживших.
Скорее всего это был даже не гнев, — понял Орлов. — Это была чисто проведенная операция. Взял то, что хотел, уничтожил то, что мешало, оставил послание.
Послание было простым: «Я могу достать вас где угодно».
Воевать с ним — самоубийство. Если один человек способен сделать то, что Орлов видел в отчёте, — армия его не остановит. Только разозлит.
Игнорировать его — тоже самоубийство. После сегодняшней ночи это очевидно.
Оставался единственный вариант — тот, который Орлов планировал с самого начала, пока Соколов не влез со своей «гениальной» операцией.
Переговоры.
Вопрос в том, захочет ли Воронов разговаривать после всего, что произошло? Или решит, что с Империей можно общаться только языком силы?
Нужно ехать лично, — решил Орлов. — Показать, что я не Соколов. Что есть люди в правительстве, с которыми можно иметь дело.
И молиться, чтобы этого оказалось достаточно.
Он нажал кнопку интеркома.
— Слушаю, господин Премьер, — голос секретаря был бодрым, несмотря на ранний час. Мальчишка из хорошей семьи, толковый, перспективный. Один из немногих, кого Орлов выбрал сам, а не получил в нагрузку.
— Готовьте борт. Вылет через два часа.
— Направление?
Орлов помолчал, глядя на восходящее солнце. Оно заливало город золотом, и на секунду столица показалась ему красивой. Хрупкой и красивой, как всё, что можно потерять.
— Воронов. Пора нанести визит вежливости. — Он усмехнулся. — Пока он не решил нанести его нам сам.
Глава 10
«Аурелиус» плавно катился по разбитой дороге, и я в очередной раз отметил, что подвеска этой машины стоила потраченных на нее денег. Вокруг простирались окраины Котовска — унылый пейзаж из заброшенных полей, покосившихся столбов и редких деревьев, скрюченных, как артритные пальцы. Идеальное место для периметра будущего Купола.
Я сверился с планшетом. Семнадцатая точка из сорока двух. Каждый Якорь нужно было установить с точностью до метра, иначе вся конструкция пойдёт вразнос при первом же серьёзном возмущении. Геометрия защитных куполов не прощала небрежности — я знал это по опыту,