— Но после повышения чина вы, Михаил, переросли должности в управлении, — продолжал Корш. — И я должен предложить вам перевод на другое направление.
— Я готов, Иван Карлович, — ответил Захребетник, всем своим видом выражая энтузиазм.
— Очень хорошо. Тогда я предложу вам на выбор два варианта. Оба по-своему хороши, но вы должны решить, какой вам ближе.
Он сделал паузу, наблюдая за моей реакцией.
— Первое — место начальника Ефремовского уездного управления. Хорошая должность, которая позволит вам набраться руководящего опыта и в будущем легко пойти на повышение.
Захребетник мысленно хмыкнул. В отличие от Чернского уезда, Ефремовский был весьма оживлённым и обжитым. В самом Ефремове имелись уличное освещение, водопровод и даже маленький театрик.
«Для тебя это слишком много, а для меня слишком мало. Хотя должен признать, Корш не жадничает и даёт тебе щедрую награду».
«Мы откажемся?»
«Обязательно. В мои планы не входит сидеть несколько лет в провинциальном уезде».
Корш молчал, разглядывая меня.
— А второй вариант? — прервал молчание Захребетник.
— Не такой приятственный для вас, Михаил. Хотя и со своими достоинствами. Меня попросили найти подходящую кандидатуру для столичного третьего отдела. Они занимаются расследованиями инцидентов, связанных с малахириумом, и им не хватает толковых людей. А вы показали себя в таких делах с самой лучшей стороны. Но должен сразу предупредить, что должность там линейная и не слишком удобная для роста.
Захребетник посмотрел в глаза Коршу и кивнул.
— Иван Карлович, вы ведь неспроста предлагаете мне второй вариант. Подозреваю, что в нём имеется и ваш интерес. В таком случае я предпочёл бы выбрать именно его.
— Есть, — Корш улыбнулся, будто я подтвердил его ожидания. — Я в вас не ошибся, Михаил.
Он сделал глоток чая, прежде чем продолжить. Голос его изменился, став более доверительным.
— Как я уже говорил, судьба нашего ведомства весьма непростая. И сейчас мы на пороге очередного изменения его полномочий. Если всё пройдёт как задумано, позиции Коллегии должны весьма усилиться. А вместе с этим должны смениться люди, руководящие важными направлениями.
— Вас переводят в столицу, — вставил реплику Захребетник.
— Да, так и есть. Оттого я и хочу, чтобы вы поехали туда сейчас. Посмотрели, чем дышит столичное управление, какие среди сотрудников настроения, на кого из них можно опереться, а кого стоит убрать подальше.
— Я согласен, Иван Карлович.
— Вы хорошо подумали, Михаил? Я не тороплю с ответом.
Если бы со мной не было Захребетника, я взял бы паузу поразмыслить. Всё взвесить, вспомнить, что говорил дядя. Решить, нужна ли мне столичная суета и следование в фарватере Корша. А Захребетник никаких сомнений не испытывал и ответил сразу:
— Тут и думать нечего. С первого дня службы я был вашим человеком и, не скрою, доволен этим выбором. Так что я собираюсь оставаться «вашим» и дальше.
— Не сомневался в вашем выборе, Михаил.
Корш встал и протянул мне руку.
— Своих людей я не бросаю, Михаил, всегда помните об этом. Что бы ни случилось, вы будете под моей защитой.
* * *
Корш дал мне две недели, чтобы передать дела и без спешки подготовиться к переезду в столицу. Я успел привести в порядок бумаги, сдать их своему преемнику и даже сходить в ресторан с Саратовцевым и Ангелиной, чтобы отметить наши новые назначения. Кстати, как мне показалось, между этими двоими начали появляться какие-то отношения, кроме служебных.
Последние дни отпущенного срока я собирал вещи и бегал по городу, расплачиваясь по кредитам в магазинах и делая кой-какие покупки. В один из таких «забегов» меня окликнул на улице знакомый голос:
— Михаил Дмитриевич! Погодите, Михаил Дмитриевич!
Я обернулся и увидел спешащую ко мне Глашу.
— Здравствуйте, Михаил Дмитриевич!
Она слегка раскраснелась от быстрой ходьбы и была прелесть как хороша в этот момент.
— Здравствуй, Глаша. — Я улыбнулся девушке. — Как твои дела?
— Ой, Михаил Дмитриевич, — она потупилась, — как вы ушли, так всё из рук валится. И двух дней не прошло, а Агриппина Аркадьевна уже жалела, что вас попросила съехать. Узнала она, что оговорили вас сплетницы. Викентий Викентьевич каждый день сокрушается, что теперь и поговорить не с кем. Не хотите вернуться? Агриппина Аркадьевна вам лучшую комнату обещает сдать.
Девушка подняла взгляд и посмотрела мне в глаза.
— И я буду очень рада, если снова вас каждый вечер видеть буду.
— Прости, Глаша, — я вздохнул, — но, увы, никак не получится.
— Почему же⁈
— Уезжаю я. В столицу меня по службе переводят.
От огорчения Глаша прикусила губу, и в её глазах мелькнула досада.
— Прости, тороплюсь по делам. Хорошего дня!
«Поздно спохватилась, — Захребетник рассмеялся, — караван ушёл».
«А жаль, она очень милая».
«Ты настоящих красавиц не видел. — Захребетник мысленно хлопнул меня по плечу. — Выше голову, господин губернский секретарь, нас ждут столичные невесты!»
Глава 7
Принцесса
— Ух, Миша! Даже не представляешь, как я рад тебя видеть! — приветствовал меня Зубов, когда я сошёл с поезда в Москве.
— Представляю, — улыбнулся я. — Отчего же не представляю? Я и сам по тебе соскучился.
Мы обнялись. Зубов взял у меня из рук саквояж. Тот самый, памятный, с которым когда-то провожал меня в Тулу дядя.
Тогда в этом саквояже уместилось всё моё имущество, и он остался полупустыми. Сейчас носильщик толкал вслед за нами с Зубовым целую тележку, нагруженную моими вещами. Надо же. Сам не заметил, как успел обрасти миллионом бытовых мелочей.
— Не стесню я тебя?
— О чём ты говоришь! — Зубов хлопнул меня по плечу. — Квартира просторнейшая! Хозяйка милейшая! Гостиная, столовая, ватер-клозет — все блага! Да я же тебе сколько раз рассказывал.
Это было верно. Во времена, когда мы с Зубовым ютились у Дюдюкиной, о квартире, дожидавшейся его в Москве, в Гусятниковом переулке, Григорий вспоминал с неизменной нежностью. Когда я сообщил письмом, что в скором времени тоже переберусь в Москву, Зубов пришёл в восторг. Ответил, чтобы я даже не вздумал подыскивать жильё, потому как оно у меня уже есть. Я удивился — был уверен, что Зубов успел обзавестись соседом. Всё-таки