Тони ушел, кажется, не веря своему счастью, револьвер он просто сунул в карман стволом вверх, даже не повернув. А Багси посмотрел на меня и кивнул, мол, присаживайся.
— Есть разговор, — сказал он.
Глава 17
Если уж Багси так говорит, значит, появились проблемы. Как будто мне своих не хватает. Но делать нечего — он друг, самый настоящий. В последнее время он делает для меня все: разобрался с Капуцци, нашел возможность встретиться с Фабиано, опять же, его парни охраняют меня. Так что мне просто необходимо ответить тем же самым. Других вариантов нет.
Я сел рядом с Багси на диванчик, он отложил газету, достал из кармана пачку сигарет. Что-то подсказывает мне, что-либо я скоро брошу курить, либо скурюсь окончательно. С таким-то окружением. Но сигарету я взял, прикурил от его зажигалки, затянулся.
— Что случилось? — спросил я.
— Вито, — коротко бросил Багси. — Дженовезе.
Я нахмурился. Вито Дженовезе, мой ближайший помощник с одной стороны, а с другой — он практически сам капо, у него своя команда. Неаполитанец, но все равно принят в семью, у Массерии это возможно. Очень амбициозный парень. Один из моих самых верных подручных, и один из непримиримых врагов в ближайшем будущем. Попытается меня убить, но я собирался устранить его сам. Хотя пока не время, точно не время.
— Что он натворил? — спросил я.
— Он должен двадцать пять тысяч, — Багси затянулся, выдохнул дым.
— Под дело взял? — решил уточнить я.
— Нет, — Сигел усмехнулся. — Карточный долг. Помнишь, ты заезжал на игру у Сэмми Фишера, он работает на Лански? Неделю назад, как раз перед тем, как тебя…
— Как же не помнить, — усмехнулся я. Одной стороной лица, как обычно.
— Вито проигрался в пух и прах, задолжал тридцать кусков. Пятерку отдал сразу, обещал остальное занести через неделю. Завтра срок выходит, а от него ни слуху, ни духу.
— Как так вышло-то? — удивился я.
— Да его даже за стол сажать никто не хотел, знают же, что он еще более безумен, чем я, — усмехнулся Сигел. Он сам над собой пошутить мог, но никому другому этого не прощал. — Но все-таки пустили. Говорят, заявился пьяным, ставил очень агрессивно. Когда проигрывал, только повышал ставки, злился. Мы думали, что он пушку в итоге достанет, но он не стал.
— Логично, — кивнул я. — Эта игра же подо мной.
Двадцать пять тысяч долларов. Крупная сумма на самом деле, но не для Вито. Он работал с наркотой, и зарабатывал немногим меньше меня, а это при том, что я контролировал огромную часть нелегального алкоголя в Нью-Йорке. Правда копить не умел, как и инвестировать. Потому что у него не было под боком такого гения цифр, как Лански.
— И что он говорит? — спросил я.
— Говорит, что денег нет, — Багси усмехнулся криво. — Вчера позвонил Лански, и сказал «Мей, мы же друзья, я отдам все через месяц, без вопросов». Вот Коротышка наш и попросил меня поговорить с ним. Я поговорил, а теперь пришел к тебе. Это же твой человек.
— Месяц, — повторил я. — Через месяц двадцать пять тысяч будут стоить в два раза больше. Может быть и стоит подождать?
— Дело не в этом, — качнул головой Багси. — Он говорил без уважения. Ему было сказано — карточный долг свят, рассчитываться нужно сразу. А он говорит, что он — капо, и мы должны уважать его положение.
Я затянулся, выдохнул дым, медленно. Ситуацию надо было обдумать.
Карточный долг в кругах мафии — святое. Если проиграл, то должен заплатить, немедленно. И долги такие выбиваются быстро и жестоко, потому что это вопрос чести, репутации. Если один не платит, то завтра другие тоже начнут тянуть резину.
Но Дженовезе, как говорится у нас в России — не хрен с горы. Он действительно без пяти минут капо, его скоро повысят. Влиятельный человек с людьми, связями, оружием.
И он действительно может наплевать на Лански, и ничего не платить. Все потому что Мей — не итальянец, он не член организации. И Массерия только руками разведет, если к нему пойдут, мол, решай сам.
— Он знает, что эта игра подо мной? — спросил я.
— Знает, — кивнул Багси. — Я ему сказал, что часть долга уйдет Чарли, а ему нужны деньги. Он… Чарли, этот ублюдок сказал, что тебе сейчас не до долгов. — Багси внезапно разозлился, последние слова он буквально выплюнул. — У него, говорит, свои проблемы.
Я почувствовал, как внутри меня поднимается злость. Вот он уже показывается свое нутро. Дженовезе считает, что после покушений я ослаб, что можно не платить. Может быть…
Может быть, он уже метит на мое место. Ведь если Маранцано меня уберет, то он станет старшим.
Я затянулся еще раз, выпустил дым из носа.
— Что ж, он ошибается, — пробормотал я. — Когда ты с ним говорил?
— Вчера вечером заехал к нему домой, — ответил Багси. — Он встретил меня у двери, даже не пригласил внутрь. Сказал, чтобы я не беспокоил его по пустякам.
— По пустякам, — я затянулся сигаретой в последний раз и затушил ее в пепельнице. Усмехнулся. — Чего ж он не отдаст эти двадцать пять тысяч, если это для него пустяк?
— Не знаю, — Багси пожал плечами. — Чарли, если тебе сейчас не до того, мы можем отложить до лучших времен. Я ведь правильно понимаю, ты решишь проблему с Маранцано, а потом.
Звякнул колокольчик, вошли еще двое — пожилой мужчина и молодой совсем мальчишка. Пришли постричься. Ладно, надо заканчивать разговор, чтобы остальные не подслушивали.
А что если Дженовезе решил проверить меня? Смотрит, насколько я слаб после покушений, насколько далеко он может зайти. Хочет оттереть меня подальше от бизнеса?
Если отступлю — он может и дальше вести себя так, и не только он. Другие тоже заметят.
Но и давить слишком сильно нельзя — начнется конфликт. А мне сейчас нужен мир, хотя бы до зимы, чтобы разобраться с делами на бирже и со всем остальным.
Значит, нужно соблюдать баланс. Показать силу, но не начинать войну.
— Я сам с ним поговорю, — решил я.
— Ты? — Багси удивился. —