Но при этом он держал в заложниках его мать. Ее пока что не отпустили, но Тони почему-то верил, что Лучано сдержит свое слово. И что все с ней хорошо, что она невредима. Но это не делало происходящее менее страшным.
А Тони было страшно. Он опять вдохнул, задержал дыхание. Это немного помогло, и он постучал.
— Войдите, — раздался голос изнутри. Спокойный, властный, с выраженным сицилийским акцентом.
Тогда Тони толкнул дверь и вошел. Отметил про себя насколько роскошный у него кабинет, а как он любит бросить пыль в глаза обычным солдатам. Но на этот раз это не подействовало на Тони, все-таки он слишком боялся.
После прошлого провалившегося покушения Тони прошелся по грани. Он понимал, что мог умереть. Но с тех пор ситуация немного поменялась: команда профессионалов, о которой говорил Сэл, тоже провалилась. Один из них погиб, а вместе с ним и Джованни Коста.
Так что теперь гнев босса был направлен не на него, а на Бонанно. И это давало шансы хотя бы поговорить.
Дон Сальваторе читал книгу в невзрачной обложке. Его уважали за то, что он был очень образованным. Говорили, что он учился на священника, но так им и не стал. Вместо этого эмигрировал, а потом стал проворачивать темные дела.
Маранцано поднял взгляд и кивнул:
— Садись, Тони.
Фабиано сел в кресло напротив стола. Он старался не выдавать волнения, но сел при этом непривычно: выпрямив спину, да еще и руки сложив на колени. Будто отличник в школе, честное слово. А ведь Тони никогда отличником не было.
— Ты просил о встрече, — Маранцано закрыл книгу, отодвинул ее в сторону и сложил руки на столе. — Что-то важное?
— Да, дон Сальваторе, — Тони переглотнул, слова выходили с трудом. — Очень важное. Это касается Чарли Лучано.
Глаза босса сузились, но это было единственное, чем он выдал свой гнев. Тони вдавил голову в плечи, но Маранцано сказал только:
— Продолжай.
— Он хочет встретиться с вами, — выпалил Тони. — Лично. Поговорить.
Маранцано откинулся на спинку кресла и несколько секунд молча смотрел на Тони. Потом усмехнулся:
— Лучано хочет со мной встретиться? После того, как мы трижды пытались его убить? После того, как убил Капуцци, Косту и Энцо? Интересно. Очень интересно.
Он встал, подошел к окну, посмотрел на улицу. Проговорил, не оборачиваясь:
— И зачем ему эта встреча, Тони? Он что-нибудь говорил? Хочет сдаться? Или это ловушка?
— Нет, дон Маранцано, — поспешно заверил его Тони. — Он говорил, что не хочет войны. Говорит, что война плохо скажется на бизнесе. Что вы оба потеряете деньги и людей. Он хочет договориться.
Маранцано резко повернулся, прищурился:
— Договориться? О чем?
— Я не знаю подробностей, — Тони развел руками. — Он просил передать, что готов приехать на вашу территорию, если нужно. Один, без оружия, без охраны. Или на нейтральную территорию, если вы так решите. Просто поговорить. Мужской разговор, он так сказал.
Босс вернулся к столу, но садиться не стал. Оперся руками о столешницу и внимательно посмотрел на Тони.
— Почему он передал это предложение через тебя, Тони? Почему именно ты?
Вот оно. Самый опасный вопрос. От ответа на него зависит жить Тони или нет.
— Потому что… — с трудом вытолкнул из себя Тони, переглотнул, и все же нашел в себе силы продолжить. — Потому что я участвовал в тех покушениях. Лучано знает всех, Капуцци ему все выдал. И он сказал, что если я договорюсь о встрече, то долг будет погашен.
— Долг? — Маранцано выпрямился. — Какой долг?
— Я ведь провалил задание, дон Маранцано, — Тони опустил взгляд. — Дважды пытался убить его, и он меня нашел. Я думал, что он захочет отомстить, но вместо этого он предложил сделку. Встреча с вами в обмен на прощение.
Это была правда, но только частично. Тони не стал упоминать про мать, про угрозы, про то, что у него не было выбора. Если дон узнает об этом, то у него могут быть проблемы. Он может не поверить.
Маранцано медленно кивнул, обдумывая услышанное. Потом прошел к бару в углу кабинета, налил себе виски в хрустальный стакан. Сделал глоток.
— Лучано умен, — проговорил он наконец. — Он даже умнее, чем я думал. Он понимает, что война все равно будет, что Массерия стар и слаб, а после его смерти семья может достаться кому угодно. И Лучано хочет гарантий, что этим «кем угодно» станет он.
— Наверное, так и есть, дон, — проговорил Тони. — Но он об этом не говорит.
Маранцано сделал еще глоток, посмотрел на своего подчиненного.
— Он сказал что-нибудь о Массерии? — это было важнее всего. — О том, что думает насчет Джо?
Тони помнил, что говорил. Более того, он сам просил сказать об этом дону Сальваторе. Но так, что он сам спросил, вышло даже лучше.
— Да, дон Сальваторе, — кивнул он. Страх внезапно ушел, руки перестали дрожать, и он даже смог расслабиться. — Лучано говорил, что Массерия требует слишком большую долю. Половину со всех его дел. Что это несправедливо.
Маранцано усмехнулся:
— Вот как. Значит, между ними не все гладко. Это хорошо. Очень хорошо.
Он допил виски, поставил стакан на стол и снова сел в кресло. Он думал, было видно, что думал. Закончить вражду раньше времени, а в перспективе еще и переманить на свою сторону такого сильного союзника, как Лучано. За ним ведь могут пойти и другие — Адонис, Анастазия, Костелло. И даже эти евреи, черт их дери, лишними не будут.
Соблазнительно. Очень соблазнительно. Но что если это ловушка? Что тогда? Он ведь хитер.
Хотя, если он в действительности будет один, и без охраны… А Сальваторе может взять с собой охрану, очень много. В своих людях он уверен, защитят.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Я встречусь с ним. Но на моих условиях. Нейтральная территория, как он и просил. Скажем… Ресторан «Нунцио» на Бульваре Квинс Знаешь такой?
Тони кивнул. Знал. Небольшая итальянская траттория, принадлежавшая старому Нунцио Феррара. В свое время он вел дела со всеми подряд, но потом ушел на покой и открыл ресторан.