— Да, — кивнул я. — Двадцать процентов, одна пятая. И это меня вполне себе устраивает.
— Так убери его сейчас, — сказал он. — Хоть завтра. И ты сам станешь боссом.
— Нет, — я покачал головой. — Сейчас у меня свои дела, важные, нужно их закончить. Нужно время… Примерно до конца года. К тому же не всем понравится то, что я стану боссом. Дженовезе, Анастазия, Рэйна, Терранова, Миннео — каждый захочет откусить кусок. Паппалардо наверняка попытается убить меня в ответ. Он — верный пес, и его тоже нужно убрать.
— Так. Что ты хочешь?
— Я хочу перетянуть их на свою сторону, — сказал я. — И когда я буду уверен в том, что семья после смерти Массерии станет моей — я сделаю то, что нужно. Но для этого мне нужно время.
Маранцано смотрел на меня, слушал. Постукивал пальцами по столу, нервничал — детонатор в моих руках заставлял его чувствовать себя неуютно.
— Ты хочешь, чтобы я просто забыл все и оставил тебя в покое? — спросил он наконец.
— Я хочу, чтобы твои люди оставили меня в покое, — сказал я. — Дали мне время. Потом — посмотрим. Но если ты хочешь действительно стать боссом всех боссов, и без лишней крови — это твой единственный вариант.
Он снова замолчал. Я видел, что он обдумывает предложение. Маранцано был умен, он понимал логику. Война сейчас действительно была невыгодна — у него были свои проблемы, свои враги, свои амбиции.
— Сколько времени? — спросил он. — Сколько тебе понадобится, чтобы закончить свои дела?
Все, купился. Теперь он мой и согласится на все, что угодно. Я сперва сыграл на страхе, а потом воззвал к его амбициям. И он поверил.
— До конца года, — ответил я. — Может быть, больше, но я точно не знаю. Но это время нужно сидеть тихо. Реально тихо. Нельзя, чтобы Массерия решился на первый шаг. Сейчас я удержу его, но после этого идиотского покушения будет сложно.
— Бонанно, — поморщился Сэл. — Самодеятельность. Но он будет наказан.
Ага, конечно. Нет, он может быть и оштрафует его, поставит на деньги или еще что-то, но точно не будет убивать своего верного человека и хорошего добытчика.
— Пусть будет наказан, — кивнул я. — Но я не прошу его головы. И на тех, кто пытался меня убить, охотиться перестану. Фабиано же жив, он помог нам.
— Тебе.
— Нам.
Он подумал еще немного, а потом медленно кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Если ты так говоришь, то… Зарываем топор войны, так, кажется, говорили индейцы? Я не лезу в твои дела, ты в мои. В случае случайного недопонимания решаем все вместе.
— Через Тони, — кивнул он. — Массерия не будет рад, если я встречусь с кем-нибудь из твоих. А про него пусть думает, что он мой шпион.
Заодно и приподнимется парень, а он мне обязан. Будет человек повыше рядом с Маранцано, тоже неплохо.
— Согласен, — кивнул он.
— Договорились, — я протянул руку.
Маранцано посмотрел на мою руку. Потом на детонатор в левой, потом снова на меня.
И пожал.
Его рука была сухая, крепкая, рукопожатие твердое, несмотря на то, что он не давил специально, чтобы сломать. Я тоже — мне это не нужно. Так делают только рядовые быки, которые пытаются показать грубую физическую силу. А босса боссом во все времена делают именно мозги.
— Ты безумен, Чарли Лучано, — сказал он, отпуская мою ладонь. — Прийти сюда с бомбой. Это либо смелость, либо глупость.
— Может, и то и другое, — я улыбнулся и убрал детонатор обратно в карман. — Но это сработало, правда?
— Сработало. На этот раз, — он посмотрел на меня еще раз и вдруг расхохотался. — Но ты настоящий счастливчик. Есть хочешь? Здесь лучшая в городе маринара.
— Пусть несут, — кивнул я. — К тому же вино еще не допили.
Он наполнил наши бокалы, после чего поднял голову и крикнул:
— Нунцио! Ты тут, Нунцио⁈
Из-за задней двери вышел невысокий лысоватый мужчина, с виду ему было уже под шестьдесят, не меньше.
— Что такое, Сэл? — спросил он. — Чего кричишь?
— Мы с моим новым другом хотим есть, — сказал он. — Накрывай и тащи всего побольше!
* * *
Никогда не думал, что буду ужинать в компании Маранцано. С моей точки зрения, так он оказался нормальным парнем, относительно. Для хитрого жестокого и безжалостного босса мафии естественно. Сыпал цитатами из Библии, из сочинений о Цезаре, причем зачастую на латыни и итальянском. Я их теперь знал.
Забавно, но теперь получается, что я знал аж четыре языка. Английский, который знал из прошлой жизни, а тут на него вполне себе органично легла память Лучано, русский и немецкий тоже из моего двадцать первого века, и итальянский, которым меня одарил Лаки.
Так или иначе, ужин закончился. Я распрощался с Маранцано. И что-то мне подсказывало, что бояться больше нечего, он поверил мне. Поверил, потому что считал меня обычным мафиозо, жадным до денег и власти. Понял, что я не хочу платить долю Массерии, а еще хочу свою семью.
Добравшись до машины, я сел на водительское сиденье, сжал руль в ладонях и задумался. Да, я убрал один из мечей, который висел над моей головой. Но с другой стороны — повесил второй. Если Джо-босс узнает о том, что я договорился с Сэлом, он однозначно попытается меня убрать.
А еще мне будет стоить больших усилий отговорить его от немедленного начала войны. Потому что после покушения он испугался и может попытаться атаковать сразу, пока находится в еще выгодной позиции.
Ничего. Маранцано будет сидеть тихо, а я найду чем занять Массерию.
Я выдохнул. Хотелось курить, но делать это, когда на мне накручено три килограмма тротила, было очень глупо. Первым делом надо съездить на склад, где меня будет ждать Луиджи, чтобы он снял это с меня. Сам я не смогу, замкну какие-нибудь не те провода, и тогда все, конец. И это будет совсем уж тупо после всего, что мне пришлось пережить.
Ладно. Спокойствие, только спокойствие, как говорил персонаж одного мультфильма.
Какова ситуация сейчас? Сегодня пятница, и я даже не в курсе, что там на бирже, а надо бы узнать. В субботу и воскресенье