У большого окна стоял массивный стол из светлого дерева с идеальной гладкой поверхностью. Почти всю его ширину занимал изогнутый монитор — словно технологическая скульптура, внезапный символ современности среди самого обычного окружения. Ансел медленно подошёл к своему столу, нагнулся и стал рыться в узком нижнем ящике. Селена понуро опустила глаза, но тут же вновь их подняла и принялась в который раз осматривать всё вокруг.
По обеим длинным стенам тянулись высокие книжные шкафы, но вместо книг их забивали ряды глянцевых журналов — обложки с идеальными лицами, логотипы известных брендов. Блеск модной индустрии, застывший в стеклянных витринах.
Они не просто украшали кабинет. Они были его сущностью. И, возможно, сущностью здешнего владельца.
Возле одного из шкафов стоял небольшой кожаный диван цвета горького шоколада — единственный намёк на мягкость среди бесконечных линий, потому что даже бежевые кашпо с напольными драценами напоминали не кашпо вовсе, а строгие идеальные кубы, из которых почему-то росли растения.
Здесь всё было на своих местах: цвета, мебель — и даже молчание между предметами. Кабинет шефа всегда пах глянцем — теми самыми журналами, которые хранили в себе немую хронологию успеха модельного бизнеса.
Успеха продажи образа красоты.
— Садись, — на автомате пробормотал Джерт, стремясь больше не смотреть на свою сотрудницу. — Сейчас найду. Ну? Что насчёт съёмок? У тебя есть идеи, как подать этот перфоманс?
— Мне нужно сперва посмотреть на костюмы. Посмотреть, что нам привезут, — уныло ответила Селена, присев на подлокотник дивана. — Их же сегодня привезут? Увижу — тогда смогу что-нибудь предложить.
— Там будет тема из трёх рабочих цветов: белый, бежевый и тёмно-красный. Нужно это как-то обыграть. Может, закупить роз такого же тона, поставить креативный свет, — мужчина со вздохом сел в тёмно-коричневое кожаное кресло, продолжая копаться в поисках аптечки. — Или можно пуститься в неон. Сделать подачу сценического безумия. — Губы вновь исказила странная, немного пошлая улыбка. Самую малость… пошлая. Предвкушающая. — Я останусь с вами на съёмки. Возможно… придётся просидеть с ними до ночи.
— Это же всё сегодня будет, да? — девушка отвернулась. — Вы хотите всё за полдня снять? Это нереально. Мистер Анселл, это нереально.
— Сегодня, завтра… быть может, ещё послезавтра, — мужчина выпрямился, затем равнодушно поставил на стол небольшую склянку со спиртом. — За это время управимся. — Взгляд становился хитрым. — Занятное будет зрелище. Меня, конечно, здорово подставили с этим материалом, но я в каком-то роде… могу понять главного редактора. Тема, буквально, на лезвии бритвы.
— Вам нравятся айдолы? — Селена вскинула брови, вновь ощущая странный укол беспочвенной ревности. Даже если знала, что они друг другу — никто. И… никогда никем друг другу не будут, она не могла не чувствовать. Не могла не думать. Не смотреть на него взглядом, от которого теперь становилось стыдно, горько и злостно.
— Мне казалось, они всем нравятся, — мужчина лениво прикрыл глаза. — Кому не нравятся юные стройные девушки, которые танцуют на сцене? Даже с учётом того, что я не люблю поп — это завораживает. Красиво. Сексуально.
Почему-то девушка съёжилась, моментально забыв про ушибленный лоб. Внутри что-то схватило. Сжималось, тянуло, сами собой краснели щёки — только отнюдь не от смущения.
Что-то подсказывало: это будет самая ужасная съёмка за всю историю её работы фотографом.
Власть красоты
Она вышла из его кабинета, словно как из глухого тумана. С необъяснимым камнем на шее, но зато с неуклюжим пластырем на лбу. Как зомби, спустилась к остальным и объявила, что запланированных съёмок не будет. Сперва девушки встретили новость гробовым молчанием, потом — раздражёнными возгласами, но, в конце концов, приняли новую тему. Кто-то был вполне не против примерить на себя эксцентричный образ, а кто-то согласился просто потому, что за это заплатят.
Костюмы привезли довольно быстро. Красочные. Красные, белые, бежевые, с чёрными лентами, с корсетами. С широкими юбками, часть из которых была на резинке, а ещё часть — на замке. Одни девушки осматривали их с кислым лицом, другие — просто смеялись или лениво пожимали плечами.
— Что за пластырь? — пробубнила раздражённая Эви, косясь на Селену. — Ты это обо что так?
— Мистер Анселл решил, что лоб мне больше ни к чему, — мрачно ответила та. — Дверью огрел меня, когда я шла мимо. Случайно, конечно. Ну и… рассказал про айдолов. Понятия не имею, что теперь делать, если честно. Поставлю, наверно, белый фронтально-боковой свет… и какой-нибудь красно-малиновый контурный. В фотошопе сделаю потом сцену позади них. Или пейзаж Токио, будто они выступают на крыше. Под тематику номера должно зайти.
— Я ни разу в жизни не красила айдолов, — визажист Эви окончательно скривилась, злостно поджала губы и уткнулась в экран телефона. — Ладно. Всё когда-то бывает впервые. Мне нужно найти, посмотреть хоть, как это выглядит вблизи. Они тут… нижние веки подчёркивают, посмотри. Мешочки под ними. Чтобы милее смотрелось. Но среди нас нет азиаток! Если они не будут щуриться на камеру — это будет выглядеть нелепо! А если будут щуриться — то на кой чёрт заказчикам это нужно⁈ Они могли бы просто взять местных девушек!
— Ладно, ладно, подожди, не надо мешочков, — Селена со вздохом покачала головой. — Наверно… просто сделай так, чтобы было мило. Бэби-фейс. Айдол на сцене — это что-то милое, кукольное. Давай попробуем сделать так, чтобы было мило. Мне кажется, от нас ждут чего-то такого. С полосатыми юбками будет даже дерзко.
В коридоре раздались тихие, быстрые шаги. Это он. Решил прийти раньше, чем она рассчитывала. Почему-то внутри всё опустилось и сжалось, захотелось отвернуться. Девушка нервно выдохнула, схватила фотоаппарат и стала в нём рыться, словно что-то настраивала, хотя на самом деле попросту листала меню режимов съёмки.
— Ну что, готовитесь? — с мягкой ухмылкой спросил Джерт, мельком осматривая зал. Кто-то ещё не вышел, кто-то поправлял юбки, завязывал на них бесчисленные ленточки. На фоне привычных серых сцен «айдолы» выглядели как настоящие взрывы карнавальных красок. В цветных колготках, с объёмной вызывающей обувью на платформе, в ошейниках и перчатках. — Как настроение? Готовы рвать продажи свежего номера?
— Мистер Анселл! — с возмущением крикнула бледная девушка с медно-рыжими волосами, которая время от времени одёргивала короткую юбку своего бежевого костюма. — Мы не планировали сниматься вот в таком виде, это всё ради вас! Вот только ради вас!
— Да, разумеется, спасибо, — он ухмыльнулся ещё шире и игриво склонил голову в сторону. — Эви, как быстро выйдет наложить макияж? Когда можно будет приступить к съёмкам?
— Я постараюсь побыстрее, — едва не сквозь зубы ответила та. — Уже начинаем.
— Мистер Анселл! — вновь вскрикнула рыжая модель. — Мы как сюда приехали — мы сидим тут безвылазно, хотя вы обещали нам выезд! Вы обещали! Давайте после выхода этого журнала с айдолами вы свозите нас на горячие источники! Вы ещё в самолёте сказали, что свозите!
— Раз обещал — значит, свожу. Закроем номер — и свожу, — мужчина лениво прикрыл глаза. В них он явно прятал тот самый интерес, который Селена заметила ещё в кабинете.
И даже сейчас замечала, пока поглядывала на него, периодически отрываясь от камеры. Интерес? Там был огонь, которым, как ей раньше казалось, он просто не умел гореть. В силу спокойствия, рациональности, уважения к корпоративной этике. Но сейчас шеф рассматривал своих моделей, очарованно переводя взгляд с одной на другую. Он упивался их видом, будто они были… либо пёстрыми бабочками за толстым стеклом музейной витрины, либо красивыми кусками очень хорошего мяса.
Видно, всё-таки он умел. И почему-то это заставляло стиснуть зубы. Сжать кулаки от очередного приступа пустой ревности, которой, в общем-то, не должно быть. Которую нельзя чувствовать. Слишком уж больно — ведь, оказывается, он умеет… хотеть? Интересоваться? Ранее казалось, что категорически не умел.