— Мистер Анселл, — уголки губ поплыли вниз. — Я тоже не могла не попробовать.
— Понимаю, — он вновь жутко улыбнулся. — Я, в общем-то, был готов стерпеть многое. Твою навязчивую симпатию, от которой я не знал, куда деваться. Твоё влияние на коллектив, которое его разобщило. Даже твои попытки повлиять на меня изве. Но я никогда не стерплю попытку расколоть меня с женщиной, которую я люблю, — он опять склонил голову в сторону. — И не прощу хамство в её сторону. Ты мало того что привела на съемки этого урода, ты… посмела ей хамить. Посмела обвинять её, расстроить её.Унизила её перед коллективом. Дора, мне насрать на твои оправдания, я не хочу тебя больше видеть. Наше сотрудничество завершено. Попробуй постучаться в агентство к Говарду, уверен, его парни подвинутся ради тебя. Если наш белый рыцарь, конечно, поступится своими принципами ради своей внезапной преданной помощницы.
— Селена уволится, — прохрипела Ильдаго. — Скорее всего, после того что было… она уволится. А без меня у вас может возникнуть кризис. Наверняка новость о вашей драчке уже разлетелась на весь город. С вами многие откажутся сотрудничать. Мы… мы нужны друг другу, Джерт. Хотя бы в условиях кризиса. Селены не будет. Вам больше некого от меня защищать.
— Даже если уйдёт, — мужчина оскалился. — Думаешь, я буду продолжать сотрудничать с той, кто так о ней отзывалась? С той, кто спровоцировал её уход? Да пошла ты.
— Она вас не любит! — рявкнула Дора. — Очнитесь наконец! Вы не нужны ей!
— Пусть так, — Анселл прищурился. — Но я всё равно не позволю её унижать. Любит она меня или нет — не важно. Я никому не позволю её унижать. Сегодня ты перешла черту, булочка. Катись отсюда.
— Я слышала, раньше. Раньше вы тоже не считали её привлекательной, — девушка зажмурилась и опустила голову. — А теперь…
— Я случайно столкнулся с ней очень близко. Меня забавляла её реакция. Меня восхищала её реакция. Её стойкость. Меня задевало, что я быстро стал для неё никем. — мужчина опустил голову. — А потом её тело стало казаться для меня красивым. Не внезапно. Сперва это был почти что импульсивный фетиш. А потом… я адаптировался. Как называется, когда обстоятельства вынуждают тебя заметить человека? Ты его замечаешь, и смотришь на него под другим углом. А потом начинаешь его хотеть. И физически, и отношений с ним. Наверно это влюблённость. Я влюбился как школьник. Но. Не сложилось, — он сжал кулак. — Дора, уходи отсюда. Уходи, или я опубликую тот спектакль, который ты сегодня устроила перед моими сотрудницами. Тебе всё ещё не плевать, что о тебе думают люди? Тогда убирайся. Дальше мы сами по себе. В кризисе или вне его.
Датчик сейсмоактивности
Селена больше не реагировала на звонки, хотя за день слышала их не меньше десятка. Кто ей звонил — она не знала, но знала, что это были номера из контактов. Быть может, Бьянка, быть может, другие коллеги, с которыми теперь не хотелось пересекаться. После всего единственное, что девушка собиралась делать — это вид, заснула, исчезла, испарилась, или может вообще умерла. Хотя бы один день. Пока не получиться снова себя собрать, пока не выйдет говорить с ними без волнения, без оправданий.
«Не знаю, как буду это всё разгребать, но, наверно, как-нибудь разгребу» — грустно размышляла она, пока собирала чемодан. Иногда землю под ногами потряхивало, но будучи в Японии уже довольно давно, мисс Бауэр к этому привыкла. Токио редко встряхивало сильно, и ещё реже здесь рушались здания. Пока она жила здесь, не встретила ни одного случая обрушения, даже на границе города в старых районах.
В какой-то момент раздался тихий щелчок — толчки стали слишком сильными, сработал автоматический газовый клапан с сейсмодатчиком. Девушка напряглась и села на кровать. Над головой раскачивалась лампа, становилось слегка волнительно. Должно быть, это одно из самых сильных землетрясений среди тех, которые ей удалось здесь застать.
Внутри не было ничего. Ни страха, ни надежды, ни… мыслей. Отсутствующими глазами Селена осматривала комнату, к которой привыкла, которую уже успела полюбить.
Наверно, это очевидный итог. Итог, который диктовал ей вернуться домой, в США. Как бы теперь не повернулась судьба, ей не хотелось работать с мистером Грином. Не хотелось, и всё тут, хотя не так давно она считала его своим другом.
Доверие рассыпалось к нему ещё там, в больнице. А затем треснуло уважение. «Я понимаю ваше желание выглядеть хорошим, мистер Грин. Но я вам больше не верю. Простите» — бормотала она себе под нос. «Не верю».
К мистеру Анселлу она тоже не знала теперь, как относиться. Давно пора было разрубить странный узел их взаимоотношений, или же затянуть его потуже — вступить с ним в отношения. Однако, после всего, что видели коллеги, девушка не хотела больше с ними пересекаться. А своего работодателя… она попросту боялась. Его оскала, его кулаков. Невменяемой сырой жестокости, которая всегда пряталась под отглаженным приличным костюмом.
На самом деле эта жестокость читалась в нём давно, везде. В маленьких мелочах, которые мисс Бауэр упорно не хотела замечать. В его перманентном давлении, в абсолютном нежелании слышать и принимать отказ, пока тот не переходил в истерику.
Он такой — какой есть. Джерт Анселл. Выдрессированный на механическую вежливость, на тотальную стрессоустойчивость, на уважительность… монстр. Монстр, который любит себя навязывать, любит чувство обладания, присвоения, а ещё любит секс.
Теперь мисс Бауэр казалось, что когда она видела его, в прошлом, мягким, добрым, понимающим… она смотрела на него сквозь толстые розовые очки, в которых было как минимум двадцать диоптрий.
Реальный Джерт сильно отличался от Джерта из фантазий. Селена знала, что так будет, но не знала, что контраст будет столь разительным. Однако даже с таким Джертом она в какой-то момент… размышляла попробовать. Несмотря на всё, что было, несмотря на всё, что есть. Почему — сама не знала. Себе говорила, потому что он, мол, не такой уж противный, что он — шеф студии, из которой она не хотела уходить. А на самом деле?
Девушка потупила глаза.
Любой он — не такой как все. И это беда. Как и чувствовать к нему что-то после всего — тоже беда.
Кто в здравом уме спать с человеком, который унизил? Смотрел с такой брезгливостью, с какой смотрят ипохондрики на дождевых червей? Наверно — никто. Значит она — не в здравом уме. Давно.
С одной стороны Селена радовалась, что на эмоциях гнева и страха у неё наконец хватило сил закончить этот вечный хоровод медленных догонялок. С другой — ощущала необъятную пустоту, и надеялась что та, со временем, пройдет.
Как ни странно, подземные толчки не угасали, а только усиливались. Дрожала мебель, скрипела кровать, лампа раскачивалась всё сильнее. Постепенно мисс Бауэр начала замечать, что нервничала всё больше, пока снаружи мигали вертикальные билборды.
Вскоре в дверь раздался оглушительный резкий стук. Девушка едва не подпрыгнула на месте, подниматься с кровати при такой тряске было попросту страшно, но она, всё же, поднялась.
На пороге стоял худой высокий японец. Он заметно нервничал, но всё равно вежливо поздоровался и начал что-то быстро тараторить, указывая на дверь соседней квартиры.
Асфальт вокруг ходил волнами. Люди сидели, держались за деревья, озирались вокруг. Даже местные не привыкли к столь сильной тряске.
Селена впопыхах достала смартфон, включила на нём переводчик и поднесла к мужчине. Сперва тот озадаченно вскинул брови, но потом кивнул сам себе и начал говорить сначала. Его монолог длился достаточно долго, мисс Бауэр дважды чуть не упала, держась за дверной косяк, но всё равно продолжала записывать. Когда мужчина закончил, она поднесла телефон к лицу и принялась читать:
«Здравствуйте, извините. Справа от вас живёт молодая девушка, студентка, похоже сейчас её нет дома. Судя по запаху, сейсмический датчик на её газовой трубе не сработал, в мою вентиляцию наносит запах газа. Я уже вызвал газовую службу, но боюсь, сейчас они не смогут сюда добраться. Нам стоит срочно покинуть квартиры, пока не случилась беда. Соседей я уже предупредил».