Возникновение и беспрепятственное развитие институтов на Западе до того, как сложились сильные государства (какой бы смысл мы ни вкладывали в это слово), — не общеисторическая закономерность, а историческая аномалия, которую позднейшие историки и философы возвели в принцип. Но это становится очевидным, лишь если выйти за пределы одного региона и посмотреть на синхронное развитие всей ойкумены.
Заключение.
Мир-система XV века — был ли общий вектор развития?
Вернемся теперь в XV век и вновь взглянем на состояние мир-системы в этот период. Сквозь удивительную пестроту цивилизационных различий и хитросплетения исторических случайностей проступали процессы, имевшие схожий вектор. Попробуем назвать некоторые общие для ХV века тенденции.
Это был период бурного развития денежной экономики, что было особенно заметно на Дальнем Востоке, в Латинской Европе, регионах, омываемых Индийским океаном. Вероятно, это стало результатом действия механизмов, запущенных давно, но к ХV веку многократно усиленных кумулятивным эффектом интенсификации межрегиональных товарных связей.
Стала очевидной определяющая роль морской торговли, что вело к упадку традиционных сухопутных путей и, как следствие, к упадку стран, по которым проходили эти пути. Впрочем, зависимость и здесь была кольцевой: политические неурядицы давали обычно первый импульс к поиску обходных, главным образом морских, маршрутов.
Процессы, порожденные развитием денежной экономики, имели важные социальные последствия, которые воспринимались, как правило, с негодованием. Купцов, менял, ростовщиков ненавидели почти везде. Конечно, где-нибудь на Окинаве, на Малабарском побережье или в Генуе и Венеции дела могли обстоять иначе, но это были исключения, лишь подтверждавшие правило. Эквиваленты русской поговорки «От трудов праведных не наживешь палат каменных» звучали на многих языках. Но возможности общества и власти ограничить, а то и вовсе блокировать социальные последствия развития товарно-денежных отношений оказались разными.
К ХV веку большинство регионов ойкумены были ослаблены пандемиями предыдущего века, которые периодически возвращались и в этом столетии. Сохранившиеся кадастры и налоговые описи (в Китае, Египте, некоторых европейских странах) свидетельствуют о существенной убыли населения от эпидемий и войн и о постепенном восстановлении докризисного уровня во второй половине века. Рабочие руки были дороги. «Золотой век крестьянства» наступил не только на Западе, но и на Руси и в Китае. Социальная мобильность была сравнительно высока. К тому же рента, взимаемая сеньорами, имела тенденцию к сокращению, что приводило к поиску иных доходов, зачастую связанных с развитием товарно-денежных отношений.
Люди продолжали высоко ценить существующие каноны и традиции, доводя до совершенства методы комментирования священных авторитетов, искали в древности, реальной или вымышленной, новые источники вдохновения. Но при этом охотно заимствовали чужое знание, особенно если речь шла об инновациях технического характера. Небывалая плотность различного рода изобретений и усовершенствований не могла не привести к переменам в социальной жизни, а затем и в мировоззрении. Происходила и очевидная демократизация знания, оно переставало быть монополизированным узкой группой высокоученых профессионалов.
Для большинства регионов ХV столетие стало эпохой интенсивных духовных исканий. Человек этого времени даже в доведенном до предела ритуализме, не говоря уже о мистических течениях, искал новые пути спасения, не довольствуясь прежними образцами. Одни пытались переосмыслить древнюю традицию с помощью новых знаний, другие стремились к синтезу различных религиозных и философских систем, третьи подчеркивали необходимость углубленного личного мистического опыта. Упование на поиски индивидуального духовного пути спасения ставило под вопрос необходимость посредников между человеком и Богом (или Абсолютом). Повсюду вспыхивали споры о пользе или вреде стяжания священнослужителями земных богатств. Нельзя напрямую связывать успехи денежной экономики с новыми культурными исканиями, но то, что духовными учителями становились главным образом выходцы из городских, торгово-ремесленных слоев, по меньшей мере было символично.
Поиски нового духовного пути, новое отношение к знанию и культуре изменяли лингвистическую ситуацию за счет расцвета «народных» (вернакулярных) языков. Если в Корее хангыль теснит ханча при прямой поддержке Седжона Великого, то байхуа отвоевывал позиции у классического языка вэньянь скорее по недосмотру китайских властей. Гуджарати, декани, бенгали, да и фарси, как и язык индийских парсов, укрепляли свои позиции, нарушая монополию древних языков на трактовку священных сюжетов. На тюркских языках разрабатывались литературные, исторические и религиозно-философские сюжеты, что доказывало их право на существование наряду с арабским и персидским языками. Позиции латыни в Европе оставались сильны, что не мешало подъему народных языков, на которые иногда переводили Священное Писание. Итогом неспокойного ХV века странным образом стала кристаллизация основных этнокультурных и этнополитических общностей, которые сохраняются до настоящего времени.
В XV столетии Западная Европа была важным, но не доминирующим участником «концерта цивилизаций». Она обладала большим потенциалом развития, обеспечивавшегося, по-видимому, не только многообразием «точек роста», но и относительной слабостью факторов, которые сдерживали этот рост. До поры до времени это преимущество Европы оставалось невыявленным. Многие регионы ойкумены продолжали развиваться, и весьма динамично, без ощутимого воздействия импульсов, исходивших из Латинской Европы.
Еще миг и в наступившем XVI веке ситуация радикально изменится.
Примечания
1
Runciman St. The Fall of Constantinople 1453. Cambridge: Cambridge University Press, 1965; русский перевод: Рансимен С. Падение Константинополя в 1453 году. М.: Наука, 1983. Гл. VIII.
2
Boucheron P. Les boucles du monde: contours du XVe siècle // Histoire du monde au XVe siècle / Sous la dir. de P. Boucheron. Paris: Fayard, 2009. P. 9–30.
3
Коротаев А. В., Клименко В. В., Прусаков Д. Б. Возникновение ислама. Социально-экологический и политико-антропологический контекст. М.: ОГИ, 2007.
4
Бойцов М. А. Вперед, к Геродоту! // Казус. Индивидуальное и уникальное в истории. 1999. Вып. 2. С. 17–41.
5
The Global Middle Ages / Ed. C. Holmes and N. Standen // Past & Present. 2018. Vol. 238, Issue Suppl. 13.
6
The Cambridge World History: 7 vols in 9 books / General ed. M. E. Wiesner-Hanks. Vol. 5: Expanding Webs of Exchange and Conquest, 500 CE — 1500 CE / Ed. by B. Z. Kedar, M. E. Wiesner-Hanks; Vol. 6. Pt. 1: The Construction of