Двойная жизнь училки - Женя Черняк

Сентябрьское утро выдалось на удивление тёплым. Солнечные лучи пробивались сквозь листву старых лип, росших вдоль университетского двора, и рисовали на асфальте причудливые узоры. Анна Львовна Вересова стояла у окна своего кабинета, наблюдая, как студенты суетятся у входа: кто‑то торопливо дожёвывал бутерброд, кто‑то затягивался электронной сигаретой, пряча её в кулак, а кто‑то, как всегда, пытался списать домашнее задание за пять минут до звонка.

Она поправила строгий бежевый жакет, провела ладонью по юбке‑карандаш, что было для неё привычным ритуалом перед парой. В воздухе пахло осенними листьями, свежескошенной травой и едва уловимо дешёвым мужским одеколоном, которым щедро поливался один из новых преподов.

— Ну что ж, пора, — вздохнула Анна, беря со стола стопку тетрадей.

Кабинет английского был её маленьким королевством. Доски с правилами, плакаты с идиомами, полка с книгами — всё располагалось в строгом порядке. Даже солнечные блики, казалось, ложились на парты по заранее продуманной схеме.

Звонок прозвенел резко, будто выстрел. Студенты потянулись в класс — кто неторопливо, кто вприпрыжку. Среди них, как всегда, выделялся Кирилл Зарецкий: джинсы с нарочито потрёпанными коленями, чёрная футболка с логотипом какой‑то неизвестной Анне рок‑группы, небрежно перекинутый через плечо рюкзак.

— Доброе утро, ребята, — Анна обвела всех взглядом. — Сегодня у нас важный разговор о временах английского глагола. Кто напомнит мне, в чём ключевое отличие present perfect от past simple?

Тишина. Кто‑то уткнулся в телефон, кто‑то разглядывал потолок, будто там были написаны ответы. Только Кирилл, развалившись на стуле, смотрел на неё с лёгкой усмешкой.

— Зарецкий, может, вы просветите нас? — Анна постаралась, чтобы голос звучал ровно.

Он медленно поднял глаза, улыбнулся, но не нагло, а так, словно знал какую‑то тайну.

— Present perfect — это про связь прошлого с настоящим. Например, «I have read the book» — «я прочитал книгу», и теперь могу обсудить её с вами. А past simple — это просто факт: «I read the book yesterday» — «я прочитал книгу вчера», и всё, точка.

— Отлично, — Анна кивнула, стараясь не выдать удивления. — А почему тогда в вашем домашнем задании на той же странице написано: «I have a book about dragons»?

Класс взорвался смехом. Марина из первого ряда даже хлопнула в ладоши.

— Потому что я решил добавить немного магии в сухую грамматику, — Кирилл подмигнул. — Нельзя же всё время быть серьёзными, Анна Львовна. Жизнь — она как английский: иногда нужно нарушать правила, чтобы получилось красиво.

— Жизнь — не сочинение на ЕГЭ, — возразила Анна, но в голосе уже проскользнула улыбка. — И в отличие от вашего дракона, правила английского языка не терпят фантазий. Итак, откройте страницу 47.

— Слушаюсь, командир, — он шутливо отдал честь, но в глазах мелькнуло что‑то серьёзное.

На секунду ей показалось, что этот юноша пытается с ней заигрывать, флиртовать, но такое ощущение улетучилось почти мгновенно. Она никогда не рассматривала своих студентов в качестве потенциальных ухажёров. Это было абсолютно абсурдно и неприемлемо в таблице её личных ценностей.

Зашуршали страницы учебников. Кабинет наполнился атмосферой привыкшей суеты. Образ строгой учительницы полностью поглотил Анну Львовну.

Вечером того же дня в ночном клубе «Эклипс» пахло потом, алкоголем и дешёвым освежителем воздуха с ароматом клубники. Где‑то за стеной гремела музыка, слышались пьяные возгласы и звон бокалов. Анна стояла у зеркала, натягивая чёрные перчатки до локтя. Вместо строгого пиджака на ней был латексный корсет, а вместо очков дымчатый макияж, превращавший её глаза в бездонные озёра. На запястье блестел тонкий серебряный браслет — единственная вещь, которую она позволяла себе носить и днём, и ночью.

— Luna, ты на разогреве через пять, — крикнул администратор, не отрываясь от планшета. — Клиент в первом ряду — особый. Смотри не подведи.

Она кивнула, сделала глубокий вдох. Здесь её звали Luna. Здесь она была не учительницей, а танцем. Здесь правила устанавливала она.

Музыка ударила басами, замигали прожекторы. Анна вышла на сцену, и зал тут же отреагировал: свист, аплодисменты, протянутые купюры. Она начала с медленного волнообразного движения, чувствуя, как ритм проникает в кости, как каждый мускул отзывается на бит.

В толпе возбуждённых мужиков кто-то достал смартфон в намерении заснять выступление полуголой танцовщицы на камеру. В тот же миг мужчину выцепил подоспевший охранник. После короткого разговора он повёл мужчину к выходу. Для него сегодняшний вечер был окончен. В клубе действовали строгие правила, и одно из них строго запрещало снимать тут всё на телефон.

— Эй, Luna! — чей‑то голос из первого ряда. — Сделай приватку!

Она скользнула взглядом по зрителям. Молодой парень в дорогом пиджаке. Знакомые черты… Нет, не может быть!

Сердце пропустило удар, но танец не сбился. Анна продолжила, намеренно замедляя движения, будто дразня. Мысли путались в голове. «Он не может меня узнать. Не в этом образе. Не с этим светом».

После выступления она почти бежала к гримёрке, но голос администратора остановил её:

— Luna, стой. Там клиент… особенный. Хочет приватный танец. Предлагает даже не двойной, а тройной тариф.

— Кто? — Анна сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Тот красавчик в первом ряду. Говорит, ты его вдохновила.

— Я не работаю с постоянными клиентами, — она попыталась обойти администратора.

— Послушай, — он понизил голос, — ты же знаешь, как тут всё устроено. Если клиент настаивает, мы не можем отказать. Тем более за такие деньги.

Анна замерла. В голове крутились цифры — аренда квартиры, плата за интернет, старая мамина шуба, которую давно пора заменить…

— Сколько? — колеблясь, переспросила она.

— Тройной тариф. Плюс бонус, если согласишься на разговор после.

— Разговор? — она рассмеялась. — Я не нанималась в психотерапевты.

— Он настаивает. Говорит, хочет узнать тебя поближе.

— Меня? — Анна провела рукой по корсету. — Или Luna?

Администратор пожал плечами:

— Не моё дело. Решай сама. Но деньги хорошие.

Зарецкий! Её студент, прилежный ученик. Но как он мог прознать про неё? И чего ему надо?

На принятие решения ушло чуть больше десяти минут. И всё же она согласилась. Может потому, что её раздирало любопытство, а может из-за того, что училка не желала быть раскрытой внутри стен университета, и сейчас ей