Во время случившейся пьянки, Дмитрий, изрядно захмелев, начал со всеми знакомиться, чем немало удивил молодых казаков, которые знали его с детства. Тогда он начал путанно объяснять, что потерял память, поминутно соскакивая с казачьей речи на современную и обратно, чем уже совершенно привлёк всеобщее внимание. Патеха, выслушав его, наконец-то вник в ситуацию и понял, что дело тут серьёзное. Однако же, это его ни капли не смутило, а даже наоборот, сильней распотешило. Он со всей своей природной горячностью и добродушием принялся тискать и обнимать своего друга, приговаривая: «Братка мой заново на свет народился!», «Гуляем, у братки маво сёдня именины!»
Хотя, возможно, повёл себя Семён очень даже умно, ему ведь совсем не выгодно было сгущать тучи. Если разобраться, то в этой ситуации был виноват сам Патеха, ведь это именно он накормил себя и своего товарища дурманом. Но тут всё же, наверное, было обычное добродушие. Это просто сам автор, из-за своей извечной мнительности, умудрился увидеть хитрость и расчёт даже в таком простом и открытом человеке, как Семён Потеха. Впрочем, оставим это на суд читателя.
Хутор был маленький, и люди жили в нём как одна большая, пусть и не всегда очень дружная, но семья, поэтому новость о Демидовом беспамятстве вмиг разлетелась по всей округе.
Потом, ещё в продолжении нескольких дней, к нему постоянно подходили казаки и казачки с неизменным вопросом: «А меня ты помнишь?» Причём, по всей видимости, далеко не все это делали из чисто праздного любопытства, потому как, получая на свой вопрос такой же неизменный ответ «Нет», некоторые казаки хмурились и начинали что-то бурчать про какие-то долговые обязательства, а молодые казачки иногда заметно обижались, одна даже убежала в слезах.
Слава Богу, всё это не имело никаких серьёзных последствий. Несмотря на всю суровость эпохи, сочувствовали православные Демидовой беде. Патеха же, от всего происходящего получал истинное удовольствие и даже немного гордился тем, что у него такой особенный дружбан, или «братка», как он любил его называть. Что ни говори, а пусть всего несколько дней, но зато весь хутор гутарил о наших приятелях.
Общаясь с местными, Демид Котов, или просто Кот, (как оказывается уже давно прозвали его казаки, причём, даже не из-за фамилии, а из-за того, что одна бабка когда-то сказала про него «блудлив как кот»), постепенно начал понимать, как тут всё устроено.
Например, разрешилась загадка такой разной жизни терновчан. Выяснилось, что на том берегу, где очутился наш герой, (для удобства, сразу назовём его «правый»), жили потомки тех казаков, которые именно основали этот хутор.
Как-то раз, возвращаясь с очередного набега на ордынцев, и имея на руках богатую добычу, эти «казаки-разбойники» решили тут осесть – уж очень приглянулись им здешние места.
Общий хабар далёких предков, заключался не только в драгметаллах, тканях, лошадях и прочих ценностях, но и в красивых молодых полонянках, на которых казаки сразу же переженились и уже были просто вынуждены наскоро построить тут маленькие хатки, чтобы начать ростить детей. Кстати, Игнат Лютый был как раз из первого поколения родившихся здесь, чем он очень гордился.
Основатели хутора были выходцами из донских казаков ещё старой закалки, они не признавали земледелия и жили только грабежом, считая ведение сельскохозяйственной деятельности уроном казачьей чести. В свободное от «работы» время, а его было много, они занимались только усовершенствованием своего воинского искусства, то есть сабельным боем, джигитовкой, стрельбой из всего возможного оружия того времени и прочим казачьим премудростям. Ну или просто кутили. Такому способу бытия они учили и своих детей, а те, в свою очередь, своих. Их жизнь напоминала жизнь скандинавских викингов, только вместо морей тут была бескрайняя степь.
Впрочем, тут нет ничего удивительного – первые казаки пошли с Запорожья, а главный город тех земель, Киев, по одной из версий, основала шайка викингов. Ярлом этой шайки был человек по имени Кий, и потом, когда спрашивали «чей град?», отвечали «Киев», так и повелось. Наверняка Запорожскую сечь образовали потомки этих самых северных варваров, учитывая их любовь к свободе и боевую удаль.
Многое передалось южанам из далёкой Скандинавии, взять даже манеру выбривать виски и затылок, что было в основном присуще именно казакам, как запорожским, так и донским. В остальной же России, такой моды не было, простые люди ходили косматыми, или носили волосы «в кружок».
Со временем, селенье разрасталось, и к нему прибивались всё новые и новые «горячие головы». Но потом, кроме отчаянных бандитов, стали появляться и беглые крестьяне, которым было уже невмоготу жить под гнётом помещиков, и они шли в казаки, иногда даже целыми семьями. Однако, вновь прибывшие не хотели расставаться с привычным укладом жизни, несмотря на новый статус и казачьи традиции. Поэтому, наряду с воинской обязанностью, заключавшейся в постоянных тренировках, защите поселения от набегов, а также походами за добычей, они упорно возделывали землю. При этом, новоиспечённые казаки искренне удивлялись, как это можно не пользоваться таким благодатным чернозёмом, в который, как они говорили, палку воткни, и она зазеленеет.
Поначалу, коренные жители были мягко говоря недовольны таким поруганием казачьих традиций, но потом, всё же смекнули, что тут есть немало выгоды. Теперь не нужно было постоянно ездить на торг за провизией и прочими нужными в быту товарами «чёрти куда», а можно было все это купить, или обменять у своих более мирных собратьев по оружию. Сошлись на том, что выходцы из крестьян селились на другом берегу, для общего морального благополучия. Таким образом, на левом берегу реки находилась хозяйственная часть поселения, на правом – военная.
Оказавшись в новом теле и новом мире, Дмитрий, конечно же, в первую очередь задумался о том, как тут можно использовать свои знания из будущего. Но сколько он не ломал голову, ничего дельного на ум так и не пришло.
Это только в современной литературе, человек, оказавшийся в далёком прошлом, уже через несколько глав добивается невероятных успехов, создавая новое для этой эпохи оружие и проявляя незаурядные организаторские способности. Такой сюжет стал очень модным, появился даже термин «попаданец», кстати сказать, отвратительное слово, которое, к сожалению очень прижилось, и даже на многих книжных