Глядя на этих добрых, заботливых, весёлых молодок, ему ещё меньше хотелось возвращаться домой, где его ждала Малика. Рассказывая Вальту про неё, Демид не знал, как тот страдает и завидует ему, особенно когда он описывал в подробностях положительные стороны их совместной жизни, а именно то, как Малика хороша собой и как сладко с ней в постели. Разговоры о её скверном характере Валет пропускал мимо ушей, как нечто несущественное, уверенный в том, что характер – дело поправимое, а вот красота – это да!
Поэтому, как только Егор встал на ноги, то первая прогулка, которую он совершил, была в гости к своему измученному семейной жизнью приятелю. Не терпелось наяву увидеть реальное воплощение своих грёз.
Демид как-то сразу почуял его истинные намерения, которые тот весьма неумело скрывал. При первой же встрече выздоравливающего с татаркой, сразу стало ясно, откуда ветер дует: завидев Малику, Валет чуть заново не впал в беспамятство – сначала остолбенел, потом начал что-то бессвязное бормотать под насмешливый взгляд хозяина хаты.
Демида эта ситуация позабавила и даже доставила удовольствие, всегда приятно, когда друзья завидуют на твою даму. Укол ревности он испытал только тогда, когда гость, придя в себя и немного раздухарившись, разделся по пояс, якобы для того, чтобы показать другу, как заживает рана, а на самом деле нарочно, чтоб Малика заценила его распрекрасного дракона. Мог бы просто оголить плечо, но нет, гость полностью снял рубаху и, будто забыв про неё, оставался сидеть растелешённым, то и дело постреливая глазом на «виновницу торжества».
Этот цирк начал раздражать нашего героя, к тому же, коварный трюк обольстителя удался, и татарка с интересом пялилась на его спину. Каторжные татуировки ей уже приходилось видеть на рабах, а вот цветной дракон в японском стиле смог её заинтриговать. Наконец не выдержав, Демид цыкнул:
– Егорка, ты чё в гостях распанахался?
– Звиняй, Дёма, как башкой вдарился, стал позабывать местами, вот и про рубаху забыл, – ответил Валет с наивной фальшивой улыбкой.
«Ты ещё скажи, тут помню, тут не помню», – зло пошутил про себя Демид. Однако, волна ревности быстро сошла на нет и сменилась безразличием к происходящему. Не было всё-таки у казака настоящей любви к своей пленнице, одна только страсть, да и то уже изрядно притухшая под напором постоянных проблем и скандалов.
* * *
С того дня, начал Валет потихоньку закидывать удочки насчёт Малики, мол зачем Дёме мучиться с такой злыдней и лучше её продать. Потом, о том что продавать за пределами хутора такую знатную особу опасно и можно вместо барыша голову потерять, и наконец, о том, что кому попало тоже отдавать негоже, жалко девку, и что он, Егор, в принципе готов ради друга взять на себя такую обузу и даже отдать за неё свою долю с набега. Демид поначалу отшучивался, потом стал задумываться.
И вот, как говорится, сколь верёвочке не виться… В общем, после очередного ухода из дома с криками и громким хлопаньем двери, он в сердцах поспешил к своему завистнику и зло объявил с порога:
– Ладно, хер с тобой. Забирай. Даром забирай. Долю с набега себе оставь, пригодится.
Демид, конечно, немного лукавил в своей доброте, украшения Малики он твёрдо решил оставить себе, а они стоили против Егоркиной доли раз в десять больше. Без своих побрякушек, татарка точно впадёт в ярость, и Вальта ждёт настоящий ад. Но это уже его проблемы, будет знать, как кадрить чужих подруг своими татухами.
– Братка! Век не забуду! – проникновенно выдохнул самый счастливый человек на свете. – Не обижу красавицу, любить буду, женюсь!
– Не забудешь, – злорадно ответил Демид, понемногу остывая, и, глядя в придурковатое от радости лицо друга, начал уже опасаться, не поспешил ли он с таким решением, уж очень хороша злыдня, не пожалеть бы потом…
Однако, сдавать заднюю было уже поздно, отбросив последние сомнения, Демид заявил:
– Сейчас пойдём, а то вдруг передумаю.
Валет правильно оценил ситуацию и не стал мешкать, сразу послушно последовал за товарищем.
Вернувшись в свой курень, Демид оставил Егора на пороге, а сам зашёл в хату, и ни слова не говоря, начал срывать с татарки украшения. Для этого пришлось одной рукой прижать её к стене, а другой освобождать от ценностей прекрасное тело и отбиваться от яростных атак. Закончив своё чёрное дело, Демид вытолкал девушку на улицу, прямо в руки новоиспечённому жениху. Тот подхватил свою невольную невесту и потащил её к себе домой. Бедная Малика, никак не ожидавшая такой подлости от любимого, отчаянно кричала и отбивалась, но Валет, не обращая внимания на сопротивление, железной хваткой удерживал её, приговаривая какие-то неуместные успокоительные слова. Малика в это время, то и дело жалобно оглядывалась назад, в надежде, что Демид всё же одумается и заберёт её обратно, но тот уже не видел этой душераздирающей сцены, он стоял посреди хаты и смотрел в стену, закрыв уши руками, чтобы не слышать вопли с улицы. Его трясло как в лихорадке.
Всё, дело было сделано, мосты сожжены.
Оставшись один в тишине, Демид в первую очередь налил полный стакан самогона, опрокинул махом. Крепкий дух ударил в голову. Добравшись до топчана, казак повалился ничком не снимая сапог, отдышался.
До вечера он пил, пытаясь забыться и уснуть, но сон не шёл: всё Малика мерещилась в жарких объятиях Егора. Поворочавшись без толку, Демид стонал сквозь зубы и вставал за очередной порцией горилки и душистого табака. В конце концов, изрядное количество спиртного всё-таки сделало своё дело, и несчастный казак наконец провалился в тяжёлый как плита сон, но это уже случилось далеко заполночь…
Впрочем, как следует выспаться горемыке так и не удалось, ещё не наступило утро, как его разбудили истошные крики. Продрав глаза, он выскочил на улицу и обомлел – Егоркина хата пылала как свеча! Казаки поливали огонь из вёдер, да куда там – пламя гудело сильнее прежнего.
Как позже выяснилось, когда Валет, натешившись с предметом своих давних вожделений, уснул с блаженной улыбкой на губах, Малика выбралась на улицу, обложила хату соломой и подожгла, после чего благополучно сбежала. Потом ещё говорили многие: «Повезло Валетику, могла же и кокнуть спящего, как в той песне».
– Ах ты ж курва! – надрывался бедный Егор, наивно пытаясь сбить жар зипуном. – Погодь, ведьма, допрыгаешься!.. Убью суку!
– Никак Малика подпалила? – прищёлкнул языком Чига. – Ох и горяча чертовка! Глянь, какой пожар учинила! Жар-птица, а не баба! Егорку-то как приласкала, а? Любо-дорого глядеть!
– Цыц, охальник! – рявкнул дед Касьян, кряхтя с натуги. – Нашёл время балясы точить!