Хотя, конечно, действия турецких агентов на Кубани, не идут ни в какое сравнение с происками Британии в современной политике, и масштабы злодеяний Юсуфа-ефенди сильно уступают размаху Бориса Джонсона.
Пока Дмитрий так размышлял, его взгляд невольно наткнулся на те самые находки, которые он обнаружил вместе с волшебной печаткой и которые так и остались лежать на журнальном столике, казалось, целую вечность назад.
Завидев серебряный крестик, кладоискатель аж подпрыгнул, ведь это был его крест! Он тогда не запомнил это старинное церковное украшение, и не придал ему особого значения, тем более золотая печатка сразу затмила всё остальное.
«Именно этот крестик я носил на груди, будучи казаком, – подумал Дмитрий, осторожно беря его в руки. – Выходит, тот овражек был высохшим руслом того самого ручья, где Демид так неудачно напоил свою лошадь».
Он перевёл взгляд на наконечники стрел, и теперь не вызывало сомнений, что один из них пробил ему сердце. Невольно вспомнилось перекошенное яростью лицо Малики, и Дмитрий непроизвольно поёжился, словно почувствовав фантомную боль в груди.
Наконечники он бережно сложил в пластиковый файл, аккуратно разместив их так, чтобы они не касались друг друга. Эти маленькие кусочки металла теперь были не просто археологическими артефактами, а свидетельствами его собственной, пусть и прожитой в другом мире, жизни.
Оставался вопрос, откуда на дне того ручья оказался волшебный перстень с руной. Немного подумав, он пришёл к выводу, что вероятно этот магический предмет лежал там задолго до того как Демид к нему присоседился со стрелой в груди.
А крестик Дмитрий решил носить. «Вот только цепочку куплю для него», – подумал он, поглаживая пальцем потемневшее от времени серебро. Этот маленький предмет словно связывал воедино две его жизни, два времени, и Дмитрий чувствовал, что, нося его, он сохранит связь с тем миром, который стал ему так дорог.
Печатку же, он наоборот предусмотрительно снял. Кстати, на этот раз это получилось сделать довольно просто: она больше не держалась за палец мёртвой хваткой, а как бы выполнив свою функцию, легко соскользнула с руки. Было ясно, обратно вернуться к Лизе с помощью неё уже не получится – тело Демида Котова убито. Очень навряд ли удастся вселиться в покойника, про зомби-апокалипсис на Кубани ему еще слышать не доводилось. А прямо сейчас погружаться при помощи волшебного артефакта в какой-то другой мир вовсе не хотелось.
Теперь появилось острое желание получше обустроить ту реальность, в которой ему суждено было родиться.
Эпилог
Прошло полгода. Не будем утомлять читателя скучным рассказом о том, как наш герой выкопал свой клад «между сисек», и о том, как он продал на аукционе медные платы Екатерины I, решив все свои финансовые проблемы. Копеечки Екатерины Великой тоже оказались весьма и весьма ценными, особенно учитывая их прекрасную сохранность. Называть их просто «кладовые», даже не поворачивался язык, скорее тут уже было ближе к «кабинетному» уровню качества. Как читатель сам понимает, остальных монет ему ещё надолго хватит, чтобы не ходить на работу и заниматься только любимым делом, даже если фортуна от него отвернётся, и он ничего ценного больше не найдёт.
Возможно, того кто прочёл книгу до конца и добрался до этих строк, немного смущает тот факт, что Дмитрий не сдал клад государству, как это положено по закону. На это есть свои причины.
В нашей стране, законы о кладоискательстве ещё очень рыхлые и плохо проработанные, а порой даже попросту варварские. Взять даже отношение к самим кладоискателям, которые в последнее время подвергаются всяческим гонениям, и их стало принято называть «чёрными копателями». Нет, есть конечно и такие, которые грабят курганы, археологические памятники, или даже просто разрывают старые могилы, но это уже скорее исключение из правил, как говорится, «в семье не без урода». В основном же, камрады ходят по возделываемым полям, где на них тоже смотрят с большим подозрением. Хотя, любители приборного поиска, по большей части, культурные и образованные люди, увлекающиеся историей своей родной земли, что вообще свойственно русскому человеку. Этому интересному хобби сейчас подвержены все слои населения, от простых работяг, до прокуроров и бизнесменов. Те, кто с пеной у рта доказывают что всех кладоискателей нужно жестоко наказывать и сажать в тюрьмы, почему-то не задумываются о том, что сельхозтехника, к примеру, обрабатывает землю на глубину до полуметра, а металлоискатель «видит» монеты и другие небольшие предметы старины, максимум сантиметров на сорок. Поэтому, если брать по правде, то камрады, наоборот, являются спасателями ценных артефактов, которые годами перемалываются плугами и боронами тракторов, или подвергаются разрушительному воздействию химикатов и удобрений. Все кто давно «в теме», знают на практике, что с каждым новым сезоном, сохранность находок становится всё хуже и хуже.
Теперь, что касается вознаграждения от государства за ценные артефакты и клады.
Один камрад, как-то рассказывал историю: решил он ради эксперимента отнести небольшой клад в полицию (кожаный кошель с серебрянными царскими монетами). Целый год они там решали что делать и во сколько его оценить, по итогу выдали ему две тысячи рублей и попросили больше не приходить. Насколько эта история правдива – неизвестно, но подобных рассказов среди кладоискателей бродит немало.
В некоторых странах существуют специальные пункты приёма исторических находок, где охотникам за удачей выдают деньги, согласно стоимости предмета по каталогу. Вот о такой вот системе и мечтают российские камрады, тогда можно будет совершенно законно получать прибыль от своего увлечения, а народные музеи начнут постоянно пополняться ценными экспонатами, как говорится, и волки сыты и овцы целы.
* * *
Нашего героя теперь можно было бы даже назвать счастливым человеком, если бы не его тоска по любимой Елизавете.
Он конечно пытался встретиться с ней через сновидения, но по неведомым законам вселенной, доступ в тот мир, из которого он вернулся, был полностью перекрыт, и все попытки увидеть свою казачью семью заканчивались резким пробуждением с жуткой головной болью.
А попасть туда очень хотелось, или хотя бы увидеть всё одним глазком. Интересно, деду Калгану довелось воспитывать маленького характерника, или бог дал ему ещё одну красотку, и он под конец своей жизни оказался в чисто бабьем царстве, как говорится, «среди роз один Барбос». В общем, не раз и не два, за стаканом рома, Дмитрий успел пустить скупую мужскую слезу по навсегда покинутой Терновой балке.
Про Малику он тоже иногда вспоминал, особенно когда встречал