Леонид Трахтенберг
И все единогласно проголосовали за Романцева. Потому что Николай Петрович был не только начальником команды, он еще был и очень хорошим оратором. Он умел убедить, и поэтому сомневающихся не осталось.
Олег Романцев
Звонит Николай Петрович: приезжай. Говорит: так и так, мы тебе рекомендуем принять команду. Я говорю: «Да нет, Бесков — заслуженный, пока он тут, я никак не могу на его место пойти». И тогда Николай Петрович мне сказал такую фразу: «Придешь ты, не придешь, но Бескова не будет точно. Можем назначить кого-нибудь еще, но мы хотим, чтобы был ты».
Когда Бесков прилетел из отпуска, они все встретились у Колоскова, главы футбольной федерации советской. Бесков, Старостин, президент «Спартака» Юрий Шляпин. Я был в холле в это время. Ну и, насколько я знаю, Константин Иванович сказал, что хочет забрать заявление об увольнении, а Николай Петрович ответил, что заявление уже подписано и назад он не пойдет. А Колосков как мудрый работник сказал, что это внутреннее дело «Спартака». В общем, потом меня позвали и сказали: Константин Иванович уходит и желает тебе удачи. Я приходил на свободное место.
В 1988 году Олегу Романцеву 34 года. Выходец из Красноярска, известен он в первую очередь как бывший игрок и капитан «Спартака» и советской футбольной сборной.
Александр Тарханов
Романцев родился под Рязанью, но папа у него был строитель, его все время перебрасывали с объекта на объект — и вот так они попали в Красноярск. Папа с ними не жил, их воспитывала мама — троих детей, у Олега еще есть сестра и брат старшие.
Мы познакомились в 1968 году, нам обоим было по 14 лет. Олег жил в Зеленой Роще — тогда это был самый далекий район Красноярска, там еще алюминиевый завод. У города появилась команда во второй лиге, а под командой мастеров должна была быть школа. И в эту школу собрали лучших пацанов в городе, включая меня и Олега. Ему до тренировки надо было добираться два часа на трех автобусах — и он ни разу не опоздал. У него была мечта — стать спортсменом.
Олег Романцев
Мечта моя была — досыта наесться котлет. Жили мы очень скромно — если не сказать, что совсем плохо жили. Мать работала закройщицей в ателье, отец ушел от нас и ничем не помогал — не потому что не хотел, а потому что мать сказала: «Я ничего принимать не буду». Такой она была принципиальный человек. Хотя, когда я уже повзрослее стал, я думал: ну ладно, ей он не давал денег, ну нам бы давал. Я бы хоть вторые кеды купил. А то кеды у меня были одни, и я даже зимой в них в школу ходил.
Мы жили на окраине города, в рабочем районе. И ходили часто с братом к железной дороге, ждали, когда пройдет поезд. Я по звуку мог угадать, какой состав идет — товарняк, пассажирский — и сколько в нем будет вагонов. Я смотрел на этот поезд и думал: вот он идет куда-то в Иркутск или во Владивосток, увидит столько всего интересного — тайгу, озёра, города, тоннели. А я тут стою и завидую. На самом деле у меня до сих пор это есть: я подхожу к железной дороге, и этот запах креозота — он приятен мне.
И окружали меня такие же ребята. Сытым из нас никто не был. Поэтому, может быть, мы были веселые и игривые. Домой не хотелось, потому что там нечего было делать. И футболом я занялся поздно по одной простой причине: мяча ни у кого не было. Мечта стать футболистом хорошим у меня появилась с 16 лет, когда меня пригласили в красноярский «Автомобилист».
Игорь Порошин
Я брал у Романцева интервью в 1992 году, и он мне рассказал такую историю. Говорит: знаете, я рос в Красноярске, и вот на меня в какой-то подростковой стычке один пошел с ножом. А я, говорит, схватил лезвие рукой и держал его. И кровь струйкой лилась, натекла лужица. И парень с ножом увидел эту лужицу, развернулся и убежал. Как сказал Романцев, понял, что с этим сумасшедшим лучше дела не иметь. Это одна из тех историй, которые помогают понять Романцева.
Александр Тарханов
Мы не только в футбол играли — создали еще команду по русскому хоккею. А Олег Иванович был у нас тренером. И вот мы играли с кем-то, и там был такой противный мужичок. Я его обыграл, убегал один в один — а он ударил со всего маху и руку мне пробил клюшкой. У меня сразу руки опустились, боль. И смотрю: Олег Иванович в унтах, в шубе бежит во весь опор — и как засадил этому мужичку! И все, и драка началась.
Олег Романцев
Мы как-то играли с «Автомобилистом» против сборной города Красноярска. Идет прострел, я замыкаю на дальней штанге — и тут меня кто-то пихает в спину. Дальше я ничего не помню.
Александр Тарханов
Там был такой защитник немножко сумасшедший. Олег забивал гол в падении, а тот его толкнул — и Олег влетел головой в штангу. Получил тяжелое сотрясение, кровь пошла. Мы быстро его отвезли в больницу, но он часов 16 без сознания был.
Олег Романцев
Очнулся, смотрю: надо мной стоит какой-то мужик незнакомый. Спрашиваю: «Ты кто?» А он: «Очнулся, очнулся!» Прибежали доктора, говорят: ты двое суток без сознания был. У меня в голове шумит, но самочувствие, в общем, нормальное. Они говорят: ну, недельки на две у нас в больнице останешься.
Лежал я в каком-то корпусе, который находился в парке. Вы представляете: лето, окно открыто, ранетки растут, птички поют, жизнь идет. Я попросил друга принести мне трико, переоделся и через окно из этой больницы на следующий день сбежал.
Александр Тарханов
Олег очень хорошо бегал, из него даже хотели спринтера делать, звали переходить в легкоатлеты. Мы мяч разыгрывали в полузащите, отдавали ему на скорость — он убегал и забивал голы.
Когда мы окончили школу, нас стали привлекать уже к основной команде «Автомобилиста».