Сергей Белоголовцев
Сейчас я думаю, что это полная безграмотность человека, который вдруг возомнил, что, если у него восемь чемоданов денег, он может написать картину «Джоконда». Нет. Если ты не разбираешься в футболе и не чувствуешь такие тонкие материи, как взаимодействие тренера и игроков, тактика, техника, какие-то психологические моменты, ты никакими деньгами это не купишь.
Андрей Червиченко
80 процентов этих менеджеров футбольных клубов работают на себя. Бюджеты дербанят все кому не лень. Сапожник ворует бутсы и шнурки. Доктор разминается на медикаментах, администраторы тащат форму, и так далее по цепочке, по иерархии, до самого верха. Поэтому в клубах, где это прямо жестко пресекается, есть успех.
В «Спартаке» пытались какой-то держать баланс, но про себя точно не забывали. Насколько я понимаю, Юра Заварзин пришел в клуб капитаном ГАИ, а уходил обладателем пары ювелирных заводов и прочих вещей. Ну, это явно не на зарплату гаишника куплено было.
Александр Филимонов
Если брать семейную психологию, в любом конфликте виноваты двое. В защиту Олега Ивановича могу сказать, что он выгорел, да? Я понимал, что он не хочет этим заниматься, он не хочет быть президентом, потому что уже надоело. И в своей книге он писал, что хотел прихода человека, который бы закрывал все финансовые дыры. То есть у него были эти мысли, что человек придет с деньгами и закроет дыры, да еще картинку разукрасит яркими цветами.
А что касается Червиченко, то можно сказать, что человек не понял, что и как нужно сделать, потому что у нас нет менеджеров футбольных, которые понимают, как должен клуб существовать. Беда, что вот это произошло.
Василий Уткин
Я полагаю, что любой человек, который захотел бы приобрести «Спартак» в те годы и по тем же причинам, по которым их купил Червиченко, столкнулся бы с тем, что ему пришлось бы взять на себя обязательство не вмешиваться в работу Романцева. Дескать, вот нам нужны инвестиции, бизнес, но командой буду заниматься я. Потому что Романцев-то никуда уходить не собирался. То есть, получается, что человек, который покупает клуб, обязуется не вмешиваться в то главное, на чем базируется благоденствие клуба. И как ты против Романцева пойдешь, если что? Все болельщики будут за него. Вот так оно и вышло.
В августе 2002 года молодой спартаковский гений Дмитрий Сычев требует у руководства клуба повысить ему зарплату. Ему отказывают; по словам Сычева, угрожая переломать ноги. Футболист расторгает контракт со «Спартаком» и получает за это четыре месяца дисквалификации — а команда лишается своей самой перспективной звезды.
Игорь Рабинер
Там был, по большому счету, конфликт двух группировок. ОПГ, не ОПГ — не буду наклеивать ярлыки, но конфликт был по понятиям. В общем, схлестнулись.
Владимир Бесчастных
Ситуация такая получилась, что руководство «Спартака» хотело действовать еще по советским понятиям, а футболисты уже хотели жить по европейским. То есть хорошо сыграл — получил контракт больше. Для игрока основного московского состава «Спартака» зарплата у Сычева была маленькая. Он ее решил поднять — не на какие-то там высоты сразу, но просил выше средней. В принципе, имел полное право. Но это было воспринято Червиченко в штыки.
Андрей Червиченко
Сычев показал себя на чемпионате мира, а затем началась свистопляска агентов. Он приехал и говорит: «А я теперь 40 тысяч в месяц хочу». Это как раз к разговору о том, что никогда нельзя просто так никому ничего давать, потому что потом начинаются вот эти вещи. То есть ты хочешь сделать хороший красивый жест, а тебе пытаются после этого сразу сесть на голову.
Владимир Бесчастных
Что тут неясного? Червиченко не планировал никому повышать зарплату. У него был такой стиль: мы их взяли, мы им платим. Они раскрылись, заиграли, и их продали. А зачем повышать зарплату человеку, которого надо продать?
Я считаю, это и есть самый важный аспект в падении «Спартака». Романцеву вбили в голову: ну ты же воспитал себе Бесчастных — значит, воспитаешь и другого Бесчастных. Ты же воспитал Сычева — значит, воспитаешь другого Сычева. И только потом потихоньку-потихоньку все стали понимать, что талантами не надо разбрасываться, что их надо беречь, *** [блин].
Игорь Рабинер
Это была очень некрасивая и грязная история, которая привела к тому, что Червиченко со своей распальцовкой потерял главный актив «Спартака». Сычева просто дисквалифицировали на четыре месяца, после чего он мог уйти куда угодно. В итоге чудом удалось продать его в «Марсель» и получить за это, по-моему, три миллиона евро. Но суть в том, что человек, который имел все возможности стать новым героем и кумиром «Спартака», из-за войны гнутых пальцев оказался вне клуба. Говорят, он уезжал со слезами на глазах.
Андрей Червиченко
Там было огромное количество участников и интересантов этого дела. И поскольку вначале Сычева пытались образумить, может быть, жестче, чем надо, он начал бегать в поисках защитников. Еще он был очень зависим от мнения папы, а папа там был персонаж такой довольно-таки жадный до денег, и в основном он хотел получить свою выгоду от игры сына. И все пришло к тому, что его пытались всеми правдами и неправдами из клуба увести.
Но потом я смог договориться с марсельским «Олимпиком» и со всеми участниками процесса, чтобы все разошлись спокойно. Я думаю, обвинять меня в уходе Сычева могли только люди, которые вообще ничего не понимали про эту историю. Я сделал больше, чем вообще было возможно сделать.
Амир Хуслютдинов
Романцев, насколько я понимаю, очень болезненно реагировал на ту ситуацию с Сычевым и с его семьей. Потому что переговорный процесс не должен выливаться в общественное пространство. Это для болельщиков ненужная информация совершенно. Молодежь ведь радикальна изначально, и она заняла сторону Сычева, а взрослые люди — сторону клуба. Потому что игрок и клуб — это все-таки разные вещи. При всем уважении к легендарным игрокам предыдущих лет — они уходили, но команда не развалилась. А здесь человек, который еще ничего в жизни не сделал, разве что пару матчей сыграл нормально.
Игорь Рабинер
Уход Сычева стал страшно болезненным и для болельщиков, которые во всем обвинили самого Сычева, не зная ситуации. Стали называть его Иудой, потом свистом и матом его встречали, когда он выходил играть против «Спартака». И одновременно его уход стал чрезвычайно болезненным для самого Романцева, потому что Сычев