Виктор Онопко
Есть люди, которым дан сверху какой-то дар божий. Вот есть Месси, был Пеле. То же самое могу сказать про Черенкова. Бог его наградил талантом — и Федор его воплотил.
Игорь Рабинер
Для меня нет футболиста лучше и любимее Федора Черенкова. Это был какой-то вообще ангел в плоти. Тоньше, умнее, непредсказуемее, пластичнее, душевнее игрока я не видел никогда. И объяснять, почему Федор лучший, — это как объяснять, почему ты любишь любимую женщину. То есть я могу начать говорить о каких-то объективных характеристиках, объяснять, что он мог сыграть на любой позиции в полузащите. Но это все будет неправильно. У него была какая-то такая сущность, человеческая и игровая, что его просто обожали. Он был с обычными людьми всегда. Никогда не заносился. Ему становилось дико неудобно, когда его хвалили. И его характер, его скромность потрясающе сочетались с уникальными игровыми качествами.
Анастасия Черенкова
Папа очень скромно воспринимал свой талант. Он был хороший, добрый человек. Когда кто-то подходил и говорил ему: боже, вы гений, — он всегда отвечал: не создавай себе кумира, и я никакой не кумир. Он считал, что он такой же, как все.
Леонид Трахтенберг
В какой бы город ни приезжал «Спартак», стоило Черенкову появиться у кромки поля перед матчем, трибуны стоя аплодировали. Стоило диктору произнести фамилию Черенкова — овация. Он своей игрой создавал какое-то ощущение личного знакомства. Человек приехал в Москву, сходил на игру, потом возвращается куда-нибудь во Владивосток домой и говорит: «Я в Москве был, Черенкова видел». Как будто он, сидя на трибуне, с ним разговаривал. Вот такое ощущение близости создавал Черенков.
Черенков был воспитанником «Спартака»: он с 12 лет занимался в спартаковской школе, а в основную команду попал почти тогда же, когда Олег Романцев, — в 1977 году. Уже через несколько сезонов стало ясно, что Черенков — талант мирового масштаба.
Юрий Гаврилов
Мы с Федором вместе выросли в Кунцево: рядом жили, родители наши на одном и том же заводе работали, и занимались мы в одном клубе спортивном, я в старшей группе, а он в младшей. В 1977 году, когда я уже играл в «Спартаке», Федор появился в молодежной команде. Тренировались мы вместе в спартаковском манеже: сначала молодежь, потом мы. И вот на одной тренировке я вышел пораньше, смотрел, как они заканчивают, — и даже не заметил, как Бесков ко мне подошел. И тоже встал, посмотрел, а потом говорит: наверное, пора этого мальчика к нам в команду привлекать. Я спрашиваю: «Какого?» И он показывает на Федора.
Валерий Гладилин
Когда Федор пришел в команду в 1977 году, ему не хватало функциональной подготовки, опыта. Но уже через год он играл в основном составе. Причем у него ничего сверхъестественного не было. Ни сумасшедшей скорости, ни сумасшедшего удара, ни физических каких-то данных обалденных. У него был интеллект и техника, которую он во дворе приобрел. И вот он с этими данными развил себя, довел до совершенства и стал выдающимся футболистом. Это уникальный случай.
Леонид Трахтенберг
Если бы на пути Черенкова не встретился Бесков, вряд ли мы сейчас говорили бы о Федоре как о величайшем футболисте восьмидесятых. Потому что фактура у Черенкова была очень скромная. А многие тренеры считали и считают, что в футбол должны играть физически крепкие, могучие люди. Но на самом деле футбол — это, пожалуй, самая демократичная игра в мире. Даже метр с кепкой может играть лучше, чем какой-то физически одаренный спортсмен. И Федор Черенков был как раз из таких. Неприметный, худенький, долговязый мальчик. Но Бесков увидел в нем футболиста — и с годами он стал таким футболистом, что люди ходили не на «Спартак», а на Черенкова.
Амир Хуслютдинов
Он пришел — маленький такой, хорошенький, щупленький. Все думали: ну, сейчас нашего малыша-то и прихлопнут. Потому что защитники были — монстры, звери. А он как начал крутить этих клоунов! Те стоят как столбы, а Федя вокруг них с мячом.
Александр Хаджи
Когда он какой-нибудь финт выдаст на поле, ребята спрашивают: Федь, а как ты вообще это делаешь? А он говорит: «Я сам не знаю». У нас был такой тренер Сережа Рожков, и когда Федя в какой-то игре чудеса выделывал, он сказал: слушайте, ну так только дурак может играть. Понимаете? Ну, в хорошем смысле. Вроде и небыстрый, и в то же время никто от него убежать не мог — а он сам ото всех убегал.
Александр Тарханов
Никто не ожидал, что Федя сделает в следующий момент. Он был грамотный, он все видел, что на поле происходит. Вот как говорят — профессор.
Леонид Трахтенберг
Черенков относился к людям, которые если за что-то берутся, то делают это очень глубоко. Например, он учился в горном институте — и учился не так, как многие спортсмены, которые появляются только на сессиях, а лекции пропускают. Черенков учился всерьез и мог бы, наверное, стать хорошим горным инженером.
Однажды даже был такой случай. Он пригласил своего преподавателя на футбол. Тот впервые пришел в «Лужники» и, увидев, как Черенков играет, очень гордился тем, что его студент на поле вытворяет такие чудеса и ему все вокруг аплодируют. Ему хотелось с кем-то поделиться этой гордостью, и он соседу по трибуне сказал: «А вы знаете, что я вот профессор горного института, а это мой ученик, Черенков?» А тот ответил: «Ну какой вы профессор? Вот Черенков — это профессор».
Юрий Гаврилов
Его решения всегда были нестандартные. Вот ты получил мяч в какой-то позиции, и сама ситуация подсказывает, как надо сыграть. А Федор делает по-другому — и его ход ставит противника в неудобное положение. Вот за это его и полюбили.
Была история, которую я на всю жизнь запомнил. Мы играли в 1983 году в сборной отборочную игру с поляками в «Лужниках». Ко мне пришел мяч в центре поля. Я вижу, что Федор справа, замахиваюсь, хочу туда сделать передачу. И в это время вижу, что идет поляк в подкате. Что мне остается — я пропускаю мяч под правую ногу, игрок пролетает мимо, и я с разворота с левой ноги делаю передачу не глядя. Поворачиваю голову, чтобы посмотреть, куда мяч полетел, — и вижу, что Федор там уже и принимает мяч. Представляете? Другой бы взял и остановился, а он все прочитал и оказался