23. Поехал к 11 часам в Детгиз и стал звонить Алексееву; свидание не состоялось, т[ак] к[ак] его вызвали в Воен[ный] Совет на весь день. Интересно то, что он накануне предложил мне заехать ко мне; «негордый» человек! Я конечно отклонил эту честь.
Когда в Детгизе появился Камир, он мне сказал, что Шиуков раскритиковал рисунки Гетманского, забрал их к себе и просил меня заехать к нему для переговоров по этому поводу. Гетманского он тоже просил побывать у него.
Камир просил меня не быть слишком уступчивым и поддерживать рисунки Гетманского. Он также дал мне рукопись для окончательной доработки.
Просмотрел около ⅓ книги; поправки несущественны.
24 (воскр[есенье].) Был у Шиукова; он раскритиковал рисунки Г[етманского] в пух и прах.
— Книга хорошая, серьезная, — сказал он, — и рисунки должны быть хорошие.
Он находит их детскими. «Алик так нарисует» (его внук или племянник, мальчик 7 лет). Много технических промахов и неправильностей.
— Благословляете меня заявить Г[етманскому], что бóльшая часть рисунков не годится?
Я согласился. Могу ли я спорить с таким авторитетом? Ведь он на самолетах, как говорится, «собаку с'ел». Пусть Гетманский поработает и даст хорошие рисунки. Ведь он за них получает ни много ни мало 12000.
Из разговора выяснилась интересная вещь: оказывается Детгиз еще ничего не заплатил Шиукову за его редакторскую работу. Я обещал переговорить с Камиром и уладить этот вопрос.
Рукопись оставил Ш[иукову], он обещал подобрать фотографии из своего обширного архива.
25. Весь день в Институте.
26. Ничего существенного.
27. Был в Детгизе, застал Гетманского, рассказал ему отзыв Шиукова о его рисунках (смягчив несколько). Гетманский еще у Ш[иукова] не был, я связался с Алексеем Владим[ировичем] по телефону и договорился о том, что художник приедет к нему завтра.
Звонил ген[ералу] Алексееву, условились встретиться в пятницу.
Был у Пискунова. «Токаря» он прочитал. Мнение его в точности совпадает с мнением Шкловского: история борьбы Петра и Алексея здесь лишняя, лишняя тем более, что мне уже приходится соперничать с Алекс[еем] Ник[олаевичем] Толстым, а это нелегко. Если б моя книга вышла во время, то этого не было бы. Надо писать ее теперь почти заново, свести ее на историю развития петровской техники и м[ожет] б[ыть] торговли (Иван Ракитин). Очень обидно... Хотел поговорить о судьбе книги с Дубровиной, но она была занята, пришлось отложить.
28. Ничего существенного.
29. После Ин[ститу]та поехал к ген[ералу] Алексееву в Военно-Воздушную Академию. Пропуск мне был уже заказан; после довольно длительных поисков, об'ясняемых огромностью помещения, попал в кабинет к Алексееву. Он мне прочитал рецензию майора Лебедева, которому поручил дать отзыв о книге, т[ак] к[ак] сам одолел только 100–120 стр[аниц]. Содержание рецензии таково: общее впечатление хорошее, у автора большая эрудиция в авиац[ионных] вопросах; многие главы очень интересны, проработан большой материал, использованы современные газеты и журналы. Недостатки: книга перегружена, об'ем чересчур велик, язык в некоторых местах сухой, походит на язык учебника или инструкции. А в общем — книга нужная и интересная.
Лебедева, который читал лекции, я ждал часа полтора. Потом он пришел, но наш разговор был довольно краткий — при нем не оказалось заметок, которые он делал по книге; я взял его телефон, чтобы договориться и побывать у него. Насчет об'ема я с ним поспорил и доказал, что он не чрезмерен. Рецензия будет написана от имени Алексеева и Лебедева; генерал, насколько я понял, намерен ее смягчить. Язык он находит хорошим, в доказательство чего прочитал мне первую подглавку: «Фантазия и действительность»; а в тех местах, где говорится о технике, язык поневоле становится более сухим, деловым — это его мнение.
Алексеев обещал написать рецензию и прислать ее в Детгиз к Новому Году и с тем я откланялся. Человек он простой (генерал) и симпатичный; должность — зам[еститель] начальника Академии по полит[ической] части.
После Академии поехал в Детгиз и рассказал Камиру результаты визита; он доволен, но вз'ерепенился, когда я передал ему замечания Ледебева о языке.
— Пусть они нам предоставят заботу о языке!
Говорил он о том, что Шиуков просил Гетманского зайти к нему 2-I, когда он прочтет рукопись; тогда окончательно выскажет свое мнение о рисунках. Подбор фотографий, очевидно, мне придется взять на себя, т[ак] к[ак] Гетм[анский] в этом деле ничуть не заинтересован. В общем, Камир торопится сдать книгу в производство.
Пошел к Дубровиной, у нее был приемный день. Говорил с ней о «Токаре». Мое предложение было таково: Детгиз перезаключает договор по новым ставкам и доплачивает разницу (в об'еме 60%), а я обязуюсь (морально) довести книгу до такого уровня, что она будет одобрена новым ее редактором. Дубровина на это не согласилась по тем соображениям, что в Детгизе напряженное финансовое положение; бумаги нет, а денег перерасход до 900 тысяч. Но это не окончательное решение вопроса: она просила вернуться к нему через месяц-полтора. В общем же Дубровина рекомендовала переработать книгу и представить на конкурс; если она там пройдет, то быстро будет напечатана. А как финансовая поддержка мне — Детгиз в начале января заключит со мной договор на «Покоренную Молнию» и мне, очевидно, придется работать над двумя книгами параллельно.
— Мы вас всячески поддержим — сказала Дубровина. — Вы — наш великолепный автор (это ее подлинные слова), мы вас ценим и вполне вам доверяем.
Расспрашивала она меня о том, как обстоит дело с иллюстрациями. Говорили также о том, что получены прекрасные отзывы о книге от консультантов (это, вероятно, она подразумевала, со слов Камира, отзыв ген[ерала] Алексеева).
Говорил я также с Д[убровиной] о том, что хочу участвовать в работе Комиссии по Дет[ской] Л[итерату]ре в ССП.
— Состав Комиссии подобран без нашего участия, — сказала она мне.
30. Ничего особенного. Был в Литфонде, уговорил Ария принять от меня подписку на «Веч[ернюю] Москву» и, как компенсацию за это, взял у него два театр[альных] билета на сегодняшний день, которые ему трудно было сбыть. Но т[ак] к[ак] и нам нельзя было итти (Гал[юська] болеет), я сбыл эти билеты одному гражданину около театр[альной] кассы в Арбатском метро.
31. Был Юрий Пермитин. Дело с вызовом Е[фима] Н[иколаевича] все еще затягивается.
Встречали Новый Год у себя. Была Тоня с внучатами и Верочка Барсукова с племянницей Лелей — дочерью того самого Луки Ерохова, красочную биографию которого я вписал в свой дневник 1 мая 1940 года. Ели традиционные пельмени (очень вкусные, из настоящей белой муки — вот какое