В Институте узнал о смерти проф[ессора] Моцока: он недавно только вернулся из Алма-Ата — последним. Умер он от сыпного тифа, возможно, заразился в дороге. Вот она — судьба. Каких-нибудь две-три недели тому назад я с ним разговаривал и не знали — ни он, ни я, что он — человек обреченный, доживает последние дни.
4. Узнал поразительную и радостную для нас новость: Вива в Иране!!
Сообщил об этом Колодочкин, приехавший в командировку в Москву (о его пребывании здесь сказала Г[алюське] мать Лапшонкова).
Рассказ Колодочкина таков: Виву и его товарищей, которые работали на ИЛ'ах выпустили досрочно, присвоили им звание сержантов, отправили в Сталинабад, а оттуда в Иран — на обслуживание аэродрома (почт[овый] адрес К[олодочкин] обещал сообщить, когда вернется в летную школу, где он учится, там есть у ребят). Знает он об этом из писем Вивиных товарищей. Он определенно уверяет, что и Вива в этой группе. Пишут они, что им живется очень хорошо, великолепное снабжение, но скучновато.
Вернулся домой с великой радостью, сообщил Галюське, она встретила известие тоже со слезами радости. Но все еще как-то не верится. Вот если мы получим официальное подтверждение или Вивино письмо, тогда наступит настоящее счастье...
Сегодня кончил оформлять рукопись для Камира — то, что написано, а написано уже 105 страниц. В понедельник снесу в Детгиз.
5. Галюська ходила к Колодочкину проверять известие о Виве. Проверка возбудила в нас сомнения. Смысл высказываний Колодочкина оказался такой:
— Мне лично не писали, я не знаю, кто писал и кому писали, но уверен, что Вива в Иране.
Хочется верить, но основания шаткие. Разве только то, что Вива давно очень не пишет, убеждает нас в справедливости заявлений Колодочкина. Мы просили его выяснить все точнее и, если можно, узнать Вивин адрес.
6. Звонил Шиукову, он сообщил мне Вивин адрес — если только дело идет о Виве. Телеграф говорит о мл[адшем] сержанте Иване Ал[ексан]др[овиче] Волкове — пол[евая] почта № 35524. Думаю, что это не Вива, т[ак] к[ак] разве не мог одновременно с ним ту же школу Иван Волков. Был же с ним в одной группе МАИ Виктор Ал[ексан]дров[ич] Волков. В общем у меня от этих противоречивых сведений какое-то недовольство на душе. Если бы Управл[ение] ВВС подтвердило, что Вива в Иране, мы были бы безмятежно счастливы. Правда, еще думается, что п[олевая] п[очта] № 35524 — это иранский адрес — тогда сведения сходятся.
Сдал рукопись «Самол[етов]» Камиру, обещает прочесть на этой неделе. При просмотре (беглом, конечно) рукопись произвела на него хорошее впечатление.
— Повидимому это то, что нам нужно, — сказал он.
Был в Молд[авском] постпредстве. Встретился с Гершфельдом. 10-го они уезжают на Кавказ. Просил меня притти за деньгами 8-го на Каз[анский] вокзал. Семья его приехала, будет ездить с ним.
Говорил с Герльмановым — зав[едующим] отд[елом] искусств. Он просил зайти через несколько дней для оконч[ательных] переговоров о пьесе.
Узнал, что Зеленчук уехал в Киев. Хлопотливо у них теперь — ведь Кр[асная] Армия приближается к границам Молдавии. Я не пишу [в] дневнике событий вообще — но надо отметить серьезные успехи на фронтах за это время.
7. Должен был поехать на 95 завод, но меня известили, что занятий не будет. Тем не менее, день прошел впустую.
8. Утром ездил к Гершфельду, за «Родину» выписано 500 р[ублей], получил 373 р[убля]. Заболел — страшное урчание в животе. Все время перебирает так, что слышно по всей комнате.
9. Болезнь продолжается. Ничего не делал.
10. Весь день занимался в Ин[ститу]те, вернулся около 6 вечера. Позднее — не было электричества.
11. Утром был в Ин[ститу]те, вечером подбирал материалы для книги.
12. Поехали к Евгению, пробыли у них от 2 до 7 часов. Евгений рассказывал много интересного из области политики, чего мы, непосвященные, не знаем. Говорил о том, что междунар[одное] значение СССР возросло в огромной степени, что мы можем в любой момент столкнуть Черчилля (но, наоборот, мы его поддерживаем, так же, как и Рузвельта). Говорил он о сомнительной позиции турок и о том, что они надули англичан, получив от них массу военных материалов, а потом отказавшись выступать против Германии; также рассказал, что в Китае ведется яростная антисоветская и антикоммун[истическая] пропаганда. «Возможно, что мы будем воевать с Японией, когда разобьем Германию» — сказал Женя. — «Это в порядке уплаты за те услуги, что нам оказывают союзники». Всего, конечно, не запишешь.
Когда вернулись, нас ждала огромная радость: открытка от Вивы!
Колодочкин нагло врал. Ни о каком Иране нет и речи, Вива попрежнему в Сталинабаде и адрес, данный Шиуковым, оказался верен. Не писал он потому, что, как видно, не был причислен к части и не имел своего почтового адреса — а не подумал, что мог писать и без этого адреса, а, в. крайнем случае, мы ему могли писать до востребования.
Беспечность, которая причинила нам массу страданий! Оказывается, он болел воспалением легких и лежал в больнице 12 дней, вылечили его сульфидином.
Вива пишет, что пробудет в Ст[алинаба]де до мая-июня; поведу переговоры с Шиуковым, нельзя ли его куда-нибудь устроить.
Настроение наше совершенно изменилось.
13–14. Хозяйственные хлопоты, получение карточек и т.п. 14-го ездил на завод, получил там около 3 кусков хоз[яйственного] мыла (очень неважного). Вот какие проблемы жизни теперь приходится решать!
Каждый вечер играю с Адиком одну-две партии в шахматы. Увлекся он этой игрой и теперь для него угроза «не буду с тобой играть» самая действительная. Делает успехи.
15. День — среда — был свободен, а теперь у меня его заняли по расписанию. Ничего не удалось сделать, тем более, что по вечерам нет света.
16. Начал главу «Истреб[ительная] авиация», написал страницы 4. Полдня провел за чертежной доской — дорабатывал Адиковы схемы по химии, которые он вычерчивает из учебника в увеличенном виде.
17. Весь день в Ин[ститу]те. Звонил Шиукову о том, что завезу к нему часть рукописи. Но это только предлог, мне надо поговорить с ним о Виве.
Вечером был у Ш[иукова], спрашивал, нельзя ли где-нибудь устроить Виву. Он — Ш[иуков] — может только помочь поступить в Военно-Возд[ушную] Академию им[ени] Жуковского; правда, и это трудно, принимают раненых и отличившихся в боях. За успех Ш[иуков] не ручается, но говорит: «Будем хлопотать».
18. Написал Виве письмо, предлагаю подумать над вопросом, хочет ли он поступить в Академию; если да — то он должен подать рапорт, а мы с